Вот, спрашивается, чего мне о гномьей потенции переживать? Но жалко же!
— Ну как, я уже могу обернуться, чтобы насладиться зрелищем твоей пока непоротой задницы? — до прямых оскорблений я редко скатывалась, а вот ехидничать умею. Наслаждайся, рыженький…
Кстати, пушок на теле тоже рыжий. И волосы подмышками. А еще краем глаза я отметила, что спереди тоже все рыжее… Вот уж точно, гномы — это вам не эльфы: нельзя сказать, что за волосами главного не видно, но пару косичек заплести можно бы было.
О чем я, вообще, думаю? Мне сейчас вот эту веснушчатую задницу ремнем отгладить надо, а я на мелочи отвлекаюсь.
Так… Ремнем… Это я молодец, конечно. А вот как им пороть–то, вообще? Ну, пряжку в кулак — это без вопросов. И, наверное, лучше вообще пополам сложить, чтобы сильно много перед глазами не мелькало, и замах делать большой не надо было. А то заеду себе по лбу от усердия, вот смеху то–будет…
Добрый Бхинатар поднял бесштанное тело чуть повыше моих коленей. Замечательно. Можно начинать.
— Думаю, для начала тридцати ударов хватит, — произношу вслух и телепатически, сразу двоим: — Не вздумайте возражать, что мало! Надо на результат посмотреть!
— Как скажете, леди. Главное — от души, как меня тогда, — ржет, засранец. Хорошо хоть мысленно.
Бхинатар просто промолчал, — похоже, ему стриптиз от гнома не понравился. Ну, на Чхара я вообще мельком посмотрела, молчит и молчит.
Так, если близко к телу стоять — неудобно, надо отойти чуть–чуть. Теперь замах, хлопок… красная полоса вспыхнула… мышцы напряглись, расслабились… Еще замах… Наверное, надо вслух считать? Или лучше гнома заставить?
— Считай вслух, Ярим, — спокойно–дружелюбно, как будто ничего не происходит, и еще обращаться по имени. Не знаю почему, но мне кажется, что именно так — правильно.
Да, он всех нас достал. Но мы взрослые люди, а он — подросток, ну, скажем так… уже вполне сложившийся физически, половозрелый гном, но пока еще шибанутый на всю голову. А судя по воспоминаниям дяди об его отце, — таким может и остаться. Страшная перспектива.
— Три! — с возмущенной агрессией, типа «на, подавись!».
— Четыре! Пять!.. Восемь!.. Четырнадцать!
Голос уже не такой агрессивно–бодрый. Злость еще, правда, бурлит, вот на ней и держится.
— Пятнадцать!.. Семнадцать!
А попа уже как бы и кончилась — вся в различных оттенках красного. А мне надо еще столько же вместить, и ему же еще на этой попе скакать…
Кстати, интересно, а куда нам теперь? У нас есть две маски, а жрецов — на три. На маску «Моксе Риус» — я и Чхар, на «Хевнорак» — Бхинатар и Чхар, а еще есть гном… ему же тоже надо маску? Хотя из него жрец круче, чем из Чхара. Тот хоть колючки прятать научился, и про иблитов я от него уже давно не слышала.
— Девятнадцать! Двадцать!
Веснушек уже почти не видно. Да, сгоряча я ему тридцатку выписала. Это я просто рассчитывала, что тридцать ударов легко отмахаю, а больше — устану. Руку свою пожалела, а вот о попе не подумала. А ведь у рыжих кожа более чувствительная, сгорает первой — точно. Но сейчас сдаваться нельзя. Продолжаем, улыбаемся, машем…
— Двадцать пять!.. Двадцать семь!
А мышцы уже не расслабляются, подрагивают от напряжения.
— Тридцать!
Уф, по–моему, с облегчением выдохнули мы оба. Только мне теперь надо продумать, как бы эту попу привести в порядок, — хваленой регенерации дроу у гномов же нет, а картина передо мной очень не радостная. Била же я со всей силы, а это языкастое чудовище — рыжее. Так что, не знаю, как с болевой чувствительностью тела, но от взгляда на реакцию кожи просто слезы наворачиваются и совесть мучить начинает. Иех, бальзам бы мне сюда какой–нибудь, Синяк–ОФФ, например. Я бы эту попу подлечила…
Кстати!
Отложив ремень в сторону, провела руками над пылающей жаром красной задницей. Не знаю, на что я рассчитывала, но ничего не произошло, к сожалению. Целительной магии во мне не наблюдается. Но могу ведь стихийной пройтись? Я сосредоточилась, удерживая руки над несчастной попой и попыталась пропустить через себя холод. Сначала ничего не получалось…
Тело ерзало, пытаясь самостоятельно опуститься и вдруг снова замерло.
О! Холодок пошел! Слабенький, едва ощутимый. Но зато сразу и от пальцев, и от ладоней. Так, что там входило в состав всех этих спасающе–регенерирующих кремов? Пиявки!
— Бхинатар! А тут водятся пиявки?
— Кто? — мой муж напрягся, я тоже. Он ведь до сих пор не в курсе, что я из другого мира, а здесь возможно таких существ и в природе–то нет. Или их нет именно в Подземье?
— Такие мелкие червяки, сосущие кровь.
— Эй! У тебя есть такой червяк, элгкарес! — вот придурок, а… Ну, правда, придурок! Хотя чего я ожидала? Что он вот прямо сразу после порки исправится и начнет ко всем обращаться на Вы и по имени? К сожалению, болевая чувствительность у этого тела слабенькая, раз до мозгов так и не достучалась.
— Если ты имеешь в виду Рикиши, то, боюсь, он не захочет отсосать кровь из твоей задницы, чтобы на ней синяков не появилось.
— Чтобы нечисть… мою задницу?!.. — тело задергалось, как будто по нему разряды тока пропускали. Чхар криво усмехнулся, вспоминая, как его лечили, наверное.
