– Я не шучу.
– Я знаю. Ты меня пугаешь. Почему ты говоришь это.
– Разве это не очевидно? Я хочу, чтобы ты был только мой.
– Я твой. Клянусь.
Он взял ее за подбородок и слегла приподнял голову.
– А ты моя.
– Договорились.
– Она красивая. – снова надула губы.
– Ты тоже. Никто не может отрицать твою красоту. И уж точно никто не может вызывать те же эмоции, что ты. С тобой я чувствую себя живым.
– А с ней? Ты тоже был живым?
– О Боже, зачем ты мучаешь меня? Я. НЕ. ЛЮБЛЮ. ЕЕ. БОЛЬШЕ, – он начал злиться. Ему хотелось сказать, что он полюбил ее. Что СЕЙЧАС только она имела значение. Но страх был отвергнутым, страх, что для нее это мимолетно, сжал его горло, – Пожалуйста, перестань.
– Хорошо, хорошо. Как скажешь, – она подняла руки в примирительном жесте.
– Посмотрим что-нибудь?
– Я ничего не выбрала.
– Я скачал «Довод».
– Хорошо.
Она села на диван. Адам включил фильм и лег. Она положил голову на ее колени. Она играла с его волосами. Пропускала их между пальцами. Взъерошивала и снова приглаживала. И так по кругу. Он посмотрел на нее.
– Где ты была все это время? Почему мы не встретились раньше? – тихо спросил Адам.
– Потому, что все встречи происходят в свое время, – она мягко улыбается. – Мы с тобой два сумасшедших. Хочешь, будем Бонни и Клайд?
– Кто это такие?
– Серьезно не знаешь?
– Не-а, – он покачал головой. – Расскажи мне.
– Ну это американские грабители. Их имена стали нарицательными. Они символ крепкого союза, в котором двое противостоят всему миру.
– И, конечно же, они были влюблены в друг друга?
– Безусловно. Будешь моим Клайдом? – она больше не улыбалась, смотрела на него серьезно. Она ждала ответ.
– Конечно. Навсегда. Но мне не нравятся чужие имена. Мы можем быть просто Адам и Габриэлла.
– По рукам. А&G. Будем произносить клятву на крови?
Он рассмеялся и сел.
– Ты сумасшедшая. И ты сводишь с ума меня, – его голос стал хриплым.
Он приподнял ее и посадил на себя так, что ее колени оказались по его бокам.
– Ты же знаешь, что сводишь меня с ума. Почему ты это делаешь? – тихо сказал он. Кровь шумела в его ушах.
– Потому что могу.
Элла начала дразнить его. Она приближалась с его губам и не целовала. Снова и снова. А потом поцеловала нежно, чувственно. Запустила руки в его волосы, пробежалась пальцами по вороту футболки. Он переместил свои руки с ее бедер на спину, под кофту. Она выгнулась и поцеловала его еще глубже. Еще нежнее. Он водил руками по обнаженным участкам ее тела. Провел большими пальцами чуть ниже чашечки лифа. Элла тихо выдохнула. Адам снял с нее кофту и увидел абсолютно простой хлопковый бюстгальтер. Черный в бежевый горошек. Кровь шумела у него в голове. Он уложил ее на диван, навис сверху. Опустил одну бретельку. Начал водить полураскрытыми губами по плечу. Слегка захватывая кожу губами. Не отрываясь губами от ее тела, он прошептал:
– Если нужно остановится, то скажи это, пожалуйста, сейчас.
– Я хочу тебя, Адам. Хочу всего. А&G навсегда.
Он поднялся и помог встать ей. Они пошли в спальню. За ними закрылась дверь. За дверью началось волшебство. Порочное и чувственное, нежное и страстное. За дверью была любовь.
Адам опустил ее на кровать. И начал медленно стягивать ее джинсы. Его руки дрожали. Адам не узнавал сам себя. Его горло пересохло от возбуждения. Он горел. Они встретились взглядами. Он понял, что она тоже горит. Джинсы оказались на полу. Его футболка тоже. Элла приподнялась на локтях и смотрела на него с восхищением.
– Красивый. Добрый. Мой. Сегодня ты мой.
– Не только сегодня, малышка. Всегда. Я хочу тебя всю. Здесь и сейчас. И когда хорошо, и когда плохо. В любые моменты. Ты моя, а я твой. Я люблю тебя. А&G навсегда.
Поцелуи были безумными, а стоны – тихие. Языком выводили узоры на теле, а зубами прикусывали кожу. Дышали и все равно задыхались. Переплетали пальцы, а сплетались душами. Качались на волнах. Видели звезды. Вместе. Навсегда.
Когда все закончилось они просто лежали в объятиях друг друга. Элла водила пальцем по его груди.
– Адам?
– Ммм? – он поднял ее за подбородок, чтобы она наконец посмотрела на него. Ее лицо было таким нежным, беззащитным, что у него защемило сердце. Она слегка надула губы, как будто была обижена.
– Адам, я тоже люблю тебя. Ты дал мне ощущение, что я не одна такая сумасшедшая в этом мире. Нас двое.
– Ох, детка. Иди ко мне.
Он начал целовать ее надутые губы. И все началось заново. Только теперь все было нежнее. Ярче. Чувственней. Ближе.
***
Утро началось с будильника. Элла не сразу поняла, где она вообще. В глаза светило солнце. Адам обнимал ее со спины. Его объятия – единственное место, где ей хотелось быть. Казалось, она обрела свою тихую гавань. Ведь у моря же бывают тихие гавани. Ей хотелось, чтобы это случилось и с ней. Это было как вернутся домой. Попыталась встать, но он обнимал ее крепко. Будто боялся, что она может исчезнуть.
– Эй, – тихо сказала она. – Мне нужно в душ. Отпусти, пожалуйста.
– Можно вдвоем?
– Можно я быстренько одна?
– Иди. Дай мне полежать еще немного, – он неохотно выпустил ее из объятий. Она подобрала его футболку и надела на ходу.
