Самоуверенный махараджа Джайпура, правда, продолжает получать возмещение за «понесенные убытки», играть в поло и быть супругом индийской королевы красоты, но он уже не тот неограниченный владыка, от которого зависели судьбы края. Его государство стало демократическим штатом, милостиво предоставляющим убежище своему бывшему владыке.
Построенный из красного песчаника Джайпур — жемчужина древней страны раджпутов. Он расположен в долине, замкнутой скалистыми горами, которые словно стражи-великаны окружают его со всех сторон.
Некогда Джайпур был княжеской крепостью, и его толстые кирпичные стены сохранились так хорошо, что и сейчас могли бы сдерживать штурмующие войска. Во времена вражеских нашествий он служил надежным убежищем для беженцев. Через город пролегали торговые пути, и караваны находили здесь приют и защиту. Все это немало способствовало тому, что даже в беспокойные времена за стенами Джайпура процветали ремесла и торговля.
Кварталы Джайпура прямолинейны и симметричны. В отличие от других городов Индии здесь нет извивающихся, подобно кобрам, улочек и переулков — прямые, как стрелы, улицы светлы и просторны. Они расположены параллельно друг другу и пересекаются под прямым углом. Если взглянуть на Джайпур сверху, он напоминает огромную шахматную доску. И все же при всем своеобразии величественный и вместе с тем полный изящества город составляет неотъемлемый фрагмент общей картины Индии, словно один из драгоценных камней в мозаике.
Широкие проспекты Джайпура, проложенные много веков назад, как бы специально рассчитаны на современное движение. Но увы, на них господствуют еще двухколесные тонги в лошадиной упряжке, скрипящие колымаги внушительных размеров, запряженные быками и передвигающиеся даже не на колесах со спицами, а на больших деревянных дисках, да задыхающиеся от напряжения и усталости рикши.
Между ними снуют ослики с различной поклажей, чаще всего с песком и камнем. Реагируют они разве только на окрики погонщика, который расположился на спине одного из них, старательно подобрав при этом ноги, чтобы они не волочились по земле. Ослы великолепно ориентируются в той неразберихе, что царит на улицах Индии. С неподражаемым хладнокровием они продолжают свой путь, невзирая на препятствия, то и дело возникающие на их пути. Все это знают и безропотно уступают осликам дорогу. Остается только удивляться старинной поговорке, несправедливо закрепившей дурную славу за этими неутомимыми и смышлеными работягами.
Те, кто держит путь издалека, приезжают на верблюдах, и в этом оживленном городе корабли пустыни напоминают о том, что за Джайпуром лежит бескрайнее, лишенное тени море иссохшего песка. Верблюды, как и сотни лет назад, важно шествуют целыми караванами по улицам Джайпура или же возлежат перед воротами города, где ни шум, ни мухи, сотнями кружащиеся над ними, не могут вывести их из состояния покоя.
На одной из джайпурских улиц я наблюдал, как несколько человек, пристроившись прямо на краю тротуара, плели из пенькового шнура толстый канат. Единственными орудиями им служили старый обод от мотоциклетного колеса, рукоятка и зазубренный кусок дерева. Немного дальше, на проезжей части дороги, сидела на корточках прачка, разложив перед собой прямо на асфальте кусок белой бумажной ткани. Она беспрерывно поливала его водой из таза и била деревянным вальком. Ее подруги, расположившиеся поодаль, с размаху били бельем по камню. Независимо от методов мне сразу стало ясно, почему после каждой стирки вещи возвращаются ко мне без единой пуговицы.
На одном из перекрестков путь преграждала толпа людей, образовавших тесный круг. Те, которые оказались внутри, сидели на корточках, другие — во втором ряду — стояли плотной стеной, а третьи вытягивались изо всех сил, тщась что-либо разглядеть поверх голов и спин. Внимание толпы, оказывается, привлек сидевший в середине пожилой мужчина, жестикулировавший так энергично и красноречиво, что, пожалуй, его можно было бы понять и без слов. Он говорил о Шиве и Вишну, о жизни в мире земном и мире загробном. В нескольких шагах от него было аналогичное сборище, с той лишь разницей, что здесь речь шла о сугубо земных делах: проникновенно рекламировались зеленые пилюли, якобы совершающие чудеса исцеления.
На улицах Джайпура мне повстречался человек, наготу которого прикрывали только борода да железная цепь вокруг бедер. Его лицо было раскрашено в неопределенные цвета, а серые волосы и тело имели такой вид, словно их вываляли в золе. Это — «святой», садху. Он уже в этом грешном мире живет потусторонней жизнью, отказываясь от всех земных радостей. Правда, от земной еды он еще не в силах отказаться и протягивает свои «священные» длани за вполне материальным подаянием.
