– На месте, где и должно, – дракон не стал говорить, что не только натаскал в пещеру всяких вкусностей, но и разложил, совершив самую настоящую ревизию их запасов и перестановку всех валунов, – пусть сюрприз будет. Сей полезной деятельности он посвятил целый вчерашний день и даже остался доволен собой.
– Да?.. – голос принцессы прозвучал немного настороженно.
– Ага, – кивнул дракон. – Я оценил твои слова и сделал выводы.
Лицо принцессы осветила счастливая улыбка.
– Тогда пойду и приготовлю что-нибудь вкусное, – заявила она и унеслась.
Дракон довольно хмыкнул.
– Я же ничего теперь не найду! – возмущалась принцесса некоторое время спустя, упирая в бока руки и топая ногой.
Дракон, уже давно уяснивший, что спорить – себе дороже, просто тихо ухмылялся. Разумеется, он мог бы сказать: «Ты же сама хотела», или «Ты непоследовательна», или еще какую-нибудь дурость, но зачем? Тем более взрыв «праведного негодования» уже отгремел, а «буря» пошла на убыль.
– Ох уж эти мужчины, – говорила через четверть часа присмиревшая принцесса, удобно привалившись к драконьему боку. – А тебе со мной однозначно повезло. Другая такое устроила бы…
– Гы, – пыхнул дымом дракон.
– Договоришься ты у меня... – тотчас заметила она, но беззлобно, можно даже сказать – по-домашнему.
– О… да, я умею договариваться, – ответил дракон. – И думать – тоже. И выводы делать, – прибавил он и довольно прикрыл глаза, когда принцесса поежилась. Работы у нее теперь на неделю вперед, а значит, и скучать не будет.
— Это что?.. – дрожащими губами прошептал Родион.
— Змеевер, — мрачно сказал колдун, глядя на него недобрыми грязно-зелеными глазами. — Подобное дракону существо типа василиска.
– Это который помесь змеи и жабы? То есть курицы и… – попытался припомнить Родион, как в средневековье описывали василисков. – А взглядом в камень тоже обращает?
– В соляные столбы. Тех, кто дряни всякой нахватается по интернетам и верит в разную чушь, — пробормотал колдун себе под нос и повторил: — Драконоподобный! Говорю же.
— Как будто это все объясняет, — огрызнулся Родион; впрочем, не столько злобно, сколько жалостливо. Лишаться поддержки колдуна не хотелось. Тот все же спас ему жизнь.
– А должно бы. Ты ведь не просто абы где находишься. Места у нас дикие, заповедные. Зачем в лес отправился, если ничего о нем не знаешь? А на сопку за какими грибами сунулся?
Родион вздохнул.
— Сказаний не знаешь, страшилками в детстве не увлекался?
Снова вздох. Конечно, слышал всякое. Как-никак, все детство в деревне возле этого леса провел. Многое рассказали, боялся — еще больше. По малолетству каждый подозрительный шорох, скрип старой доски да завывание ветра поступью неведомых чудовищ казались. А еще старушки на завалинке — чего только не говорили. До десяти Родион был свято уверен, будто напротив живет ведьма. Бабка советовала всегда, когда мимо калитки проходил, держать фигу в кармане, а если чего брал или давал, плевать через левое плечо. В реке у запруды жил самый настоящий водяной. Если по мосту неаккуратно пройти, русалки засмеют, хотя то просто трухлявая ива на берегу стояла и скрипела от всякого ветерка. Но особенно проникался Родион историей о шипящих сестрах и брате их -- змее крылатом. Жили они на сопке, недалеко от деревни, куда никому в одиночестве ходу не было. «Придешь один – считай, себя подарил, – поговаривали в деревне. – А раз подарил, то к прежней жизни не вернешься».
Затем, подрастая, помаленьку сомневаться начал во всей этой мистике. А потом, лет в двенадцать, родители увезли Родиона в город, где он быстро усвоил: ничего, во что привык с детства верить, и в помине нет. Разочаровался и обозлился, причем на себя: идиот деревенский ведь всем одноклассникам растрепал про леших с кикиморами. Те, само собой, не прониклись: подняли на смех. У городских другие забавы. Им проще в человека-паука поверить или в оранжевого крокодила в канализации.
Со временем устаканилось все, помутилось, отошло не просто на задний, а очень далекий план. Школу закончил, институт… почти, на работу устроился уже в другом городе, квартиру снял. Так и жил бы дальше, но вдруг сон приключился. Только и запомнил голос шелестящий, как листва на ветру, да взгляд темно-зеленых глаз. И так в родные края потянуло – взвыть впору.
Боролся с собой недолго. Приехал отпуск провести. Открыл заколоченный дом, проветрил комнаты, быт наладил. У него на чердаке даже интернет ловил. А потом стали к нему местные приходить. Кто его мальчишкой несмышленым помнил, с кем они на пару коленки разбивали, а в кого он и тайно влюблен был. Маришка, соседки племянница, его и подбила на сопку сходить: раз Родион такой из себя городской и все местные поверья – чушь, то пусть докажет.
Родион пошел. Его и самого уже тянуло из дому. Как ночь наступала, так и подмывало за околицу выйти. Подхватил он рюкзак, покидал в него чего пожевать, коврик посидеть, сменную одежду на всякий пожарный и побольше пакетов на случай нападения на поляны с грибами. Нацепил на пояс ножны с ножом и двинул.
