— Ага. Для кого? Не только ты, но даже я в него не пролезу. А дальше почему-то стена не рушится, — вздохнула я. — Это не проход, а окошко какое-то.
Я приблизилась к пролому в стене вплотную и заглянула. Прежняя серость. Те же камни в кладке напротив — еще один коридор лабиринта. И та же дымка тумана.
Я уже отодвигалась, когда движение с той стороны заморозило меня на месте. Огромный, во весь проем серый глаз с красными прожилками уставился на меня.
— А… а… а… тут еще кто-то кроме нас есть? — с трудом смогла выдохнуть я, указывая пальцем на дыру в стене.
— Ты о чем? — не понял Мстислав. Точно, он же пока видит лишь поврежденную кладку.
— Циклоп, или кто-он-там, — пояснила я, медленно отодвигаясь от пролома. — Глаз! Глаз в проеме видишь?
— Демоны дери! — выругался он, наконец заметив того, кто находился по другую сторону стены. — Бежим!
Мстислав схватил меня за руку и рванул с места. Мы успели убраться за долю секунды до того, как там, где мы стояли, преграда взорвалась фонтаном камней.
— Что это? — спросила я, на бегу оглядываясь назад.
Громила, оказавшийся вовсе не циклопом, а напротив, многоглазым, да еще и многоруким, неспеша отряхивался от каменных обломков, словно воробей от песка.
— Мне откуда знать! Я вижу огромную размытую кляксу с глазом, — прокричал Мстислав.
— С глазами! Их много, по всей голове, или что там у него на плечах. И рук полно. И ног. А сам он пыльно-серый, словно из глины.
Мстислав резко остановился и подхватил меня, по инерции продолжающую нестись вперед.
— Ты чего? Он нас в пару шагов догонит! — запаниковала я.
— Вот именно. Какой смысл бежать? — задал рациональный, но такой страшный вопрос Мстислав.
— Нельзя же так просто сдаваться!
— Мы и не сдаемся. А меняем тактику.
— Что? У нас была тактика? А почему я про нее только сейчас узнаю? — сыронизировала я.
Но Мстислав не повелся на мою подначку.
— Встань лицом к существу и приглядись повнимательнее, — велел он. — на кого оно похоже? Найди узнаваемые черты. Возможно, кого-то или что-то напоминает?
Я послушалась и, пытаясь отогнать ужас при виде надвигающегося на нас чудовища, всмотрелась в глаза многорукого и многоного. Они действительно были до боли знакомыми и светились любовью. Отчего становилось еще страшнее.
— Родители! Оно напоминает мне родителей. Как такое возможно?
— Твой строгий страж, не позволяющий выйти за пределы запретов, выставленных самой себе.
— И как твои слова вяжутся с родителями? При чем здесь они?
Чудовище, как я и предполагала, сделало несколько шагов и оказалось впритык с нами. Оглушительно взревев, оно обрушилось на нас всей своей массой. Мстислав едва успел прижать меня к стене, прикрыв собой. Грохот напомнил камнепад в горах.
Выглянув из-за Мстислава, я закашлялась. Столп пыли завис в воздухе. А чудовище медленно поднималось на ноги.
Я посмотрела на Мстислава. По его виску бежала алая струйка крови.
— Ты ранен! — завизжала я. — Как же так? Тут же все ненастоящее!
— Не бойся. Физически мы не умрем даже при самом негативном раскладе, — спокойно, словно ничего не произошло, проговорил Мстислав и ободряюще улыбнулся. — Но все равно не позволяй уничтожить себя. Ты — самое ценное, что есть у тебя.
Ну уж нет. Самое ценное у меня — Мстислав. Именно его мне нельзя потерять в своем подсознании. Любовь к нему — да, я наконец признала, что влюбилась в него по уши — для меня дороже всех благ мира. Даже зрения.
Чудовище, покачиваясь, встало и снова нацелилось на нас. Не знаю, кого он наметил мишенью и собирался раздавить, но многочисленные глаза уперлись в наши сцепленные руки.
— Осторожнее! — вскрикнул я.
— Берегись, — пискнула Лиана.
Одновременно оттолкнув друг друга, мы прижались к противоположным стенам лабиринта. Монстр повалился там, где мы стояли пару секунд назад, от него полетели булыжники.
Меня снова зацепило. Я на мгновение прижал ладонь к плечу. Что за гадство такое — находимся в подсознании, а физическая боль ощущается настоящей?
Я метнулся к дрожащей Лиане, перепрыгивая через шевелящиеся валуны и снова собирающиеся в монстра. Глупая девчонка, лучше бы позаботилась о себе, чем на меня силы тратить.
— Ты как? Не задело?
Она замотала головой, не в силах ответить. Кажется, целая.
— Родители при чем? — наконец выдавила она.
— Да ни при чем, — принялся я торопливо разъяснять свои умозаключения. — А вот то, что ты выстроила внутри себя на основании их слов и ваших взаимоотношений, имеет большое значение. Кроме тебя с твоим собственным монстром никто не сможет разобраться. Он — это отражение некой части тебя самой.
— Я сама себя пытаюсь укокошить?
— Именно.
— Абсурд.
— И все же.
— Тогда… — Лиана задумчиво посмотрела на существо. Оно нависло над нами, явно прицеливаясь, чтобы снова попытаться придавить своей тушей. Я ухватил Лиану за локоть, готовый в любой момент вытолкнуть ее из-под груды камней. — Это мои тараканы, ограничивающие свободу действий. Если конкретно, то… Родители меня любят и хотят самого лучшего, поэтому мне следует их слушаться, вопреки своим желаниям.
