Помню как по его небритому щетинистому лицу стекла слеза. Он крепко обнял меня, и поцеловал в макушку.
– Доченька, какая ты стала, повернись, я посмотрю на тебя.
Тогда я училась во втором классе, с легкой детской наивностью принимала его таким, какой он есть. Мне было абсолютно все равно как он выглядит, в этом возрасте любят не за что-то, а, просто так. Отец достал из кармана горсточку конфет «Монпансье» сдул с них грязь и табак, протянул их мне. Я с радостью взяла эти разноцветные сосательные конфетки, поцеловав его в щеку, побежала в дом. Больше мы с ним так и не встретились. Как сегодня мне хотелось, что бы мои кровные родители присутствовали на последнем звонке и гордились мною. Но, увы, чудес не бывает. В мечтах я представляла себе картины, как знакомлю родителей с Игорем, как мы создаем семью, выходим гулять с нашими детишками, и незаметно для себя уснула.
Сквозь глубокий сладкий сон до меня донесся шутливый крик Димки.
– Ася, Ася, ты еще спишь – не унимался он, громко крича за дверьми моей комнаты.
– Там мама тебя к столу завет, соня, ты завтрак проспала.
Вставать жутко не хотелось, да и поспать удалось часа два от силы. Сев на кровать, я бессмысленно смотрела на деревянные коричневые крашеные полы, не до конца осознавая, что встать пройдется. Опустив босые ступни на пол, взглянула на полуоткрытую дверь, заметила, как сквозь щель Димка подглядывает за мной.
– Дима, а подглядывать не хорошо.
– Больно надо – недовольно ответил он.
– Уйди, пожалуйста, я хочу переодеться.
– Сестренка ты и так сногсшибательно выглядишь. – язвительно продолжал он.
Я подошла к двери комнаты, в одной ночной сорочке и закрыла ее. Иногда Дима вел себя словно ребенок, он уже отслужил в армии, но серьезности это ему не прибавило, всегда не упускал возможности поязвить, и словно безобидно опустить пару тройку словесных уколов в мой адрес. С Надей он не позволял себе подобного поведения, возможно, потому что бог не наделил мою сестру чувством юмора, она могла обидеться на любое даже вполне безобидное замечание. Мне же было гораздо проще в этом плане, и Дима осознавал, что может некорректно пошутить и получит в ответ, множество разных фраз, словно вернувшейся бумеранг. Порой мы спорили из-за любого пустяка, он слово я предложение, но все наши разногласия проходили весьма в корректной форме, без личных оскорблений и ругательств. Домашние часто смеялись над нами, сравнивая нас с кошкой и собакой, но некто не обижался. Димка работал водителем на птицефабрике и умел радоваться жизни, проживая каждый свой день с улыбкой на лице. Со стороны казалось, что у такого молодого озорного парня в жизни нет не каких проблем и забот. Хотя в глубине души он сильно переживал, что до сих пор не может найти себе супругу, ту единственную и на всю жизнь. От девиц в деревне не было отбоя, но каждая кандидатка не проходила даже начальную стадию отборочного тура, на роль его спутницы. А он в свою очередь всегда отшучивался, то нос кривой, то грудь маленькая. Сам Дмитрий красавец, высокий, худощавый, светловолосый, с серыми выразительными глазами и обаятельной белоснежной улыбкой. Он просто помешан на аккуратности и чистоте. Начищенная до блеска обувь и белоснежные рубашки отличали его от остальных ребят нашей деревни. Когда он выходил из дому даже в магазин, то придавал одежде и прическе большое значение. Сейчас я чувствовала, как он нервно дышит за закрытыми дверями, ожидая пока я выйду. Но идти хотелось, единственным желанием было поспать, девается некуда, молча, смотрела на свое отражение в зеркале, расчесывая длинные русые волосы. Сделав на голове из пышной копны волос упругую шишку, живо переоделась в домашний халат и вышла из комнаты, за дверями, словно верный страж с улыбкой на лице стоял Дима.
– Проснулась блудница – с издевкой в голосе произнес он.
– Не издевайся, тебе не идет – ответила я, пихнув его локтем в бок.
В ответ Дима засмеялся.
Теть Маша на кухни мыла посуду, посмотрела на меня тяжелым многозначительным взглядом, и произнесла.
– Выспалась?
В ответ я отрицательно покачала головой.
– Ну, садись, поешь.
– Хорошо – ответила я.
На столе были блинчики, свежие оладушки и две маленькие чашечки одна с вареньем, а другая с сметанной.
Теть Маша поставила передо мной тарелку с пшенной кашей.
– Давай сначала кашу – сказала она.
– Хорошо.
Я налила в себе в кружку чай, не зная как начать диалог, ела молча.
В душе я понимала, теть Маша просто переживает за меня, она желает мне только добра, по этой причине и рассердилась утром, когда ждала меня домой. Родная дочь Надя пришла домой рано, не смотря, что был выпускной, а я гуляла до рассвета. Мне даже было немного неловко за свое поведение, но не капли, не сожалела о своем поступке. Тетушка обтёрла руки о передник села на против меня, и спросила.
– Дальше та, что делать думаешь?
– Ну, мама – ясно дело чего, поступлю в техникум, как и собиралась, получу профессию, потом домой вернусь и на нашу швейную фабрику работать.
– Как у тебя все сладко да гладко.
