– А во сколько.
– В полдень любимая, в полдень.
– Да хватит вам телячьи нежности разводить – громко произнес Дима, положив руку мне на плече. – Не переживай братан, она непременно предет, зуб даю. Пойдем домой сестренка.
Димка был подвыпивший и немного шатался, обнял меня за плечо, мы пошли домой. Я чувствовала, как Игорь смотрит нам в след. Моя душа рвалась, словно птица в клетке, больше всего на свете я не хотела наступления завтрашнего дня. Зная, что завтра разлучит нас на долго. Обнявшись, как брат и сестра мы, молча, шли по родным деревенским улочкам, Дима шатался, опираясь на меня. Дома все спали, стараясь некого не разбудить, Димка, облокотившись на стену, пытался бесшумно разуться, после чего аккуратно поставил свои серые начищенные до блеска туфли в уголок прихожей и пошел в свою комнату. Я последовала его примеру. В эту ночь долго не спалось. Достав мамину фотографию, словно в бреду разговаривала с немым чёрно-белым фотоснимком. Снова и снова рассказывая одну и туже историю, как сильно я люблю Игоря. Хорошо, что комнаты в нашем доме были раздельными. Моя находилась в самом конце дома, так оказалось, что она была немного отделена от других. Просторная светлая, и очень уютная. Комната отражение моего внутреннего мира, мой маленький замок, где я жила, словно маленькая принцесса, в своем мире который называла королевством. Сейчас лежа в кровати, мысленно разговаривала с маминым фото. В то время мне казалось, что она слышит меня, и возможно помогает в трудных ситуациях. Не помню, как уснула в ту ночь. На следующий день, словно по иронии судьбы проснулась ближе к полудню. Кот Васька, спавший в ногах, решил перебраться на мою грудь, тем самым разбудив. На часах показывало начало двенадцатого. Молниеносно, соскочив с кровати, начала одеваться, в панике понимая, что могу опоздать. Времени катастрофически не хватало, поэтому надев на себя первое, что попалось под руку, бежевые легинсы и ярко салатовую длинную футболку, выбежала во двор к умывальнику, висевшему на старой березе. Летом мы всегда умывались в ограде, дядя Семен поставил под умывальник небольшой шкафчик, сделав из него раковину, а над самим умывальником висело зеркало. Умывшись, одной рукой смотря в зеркало, собирала волосы в хвост, а другой чистила зубы. Быстрым шагом подошла к калитке, как вдруг услышала.
– Куда торопишься – крикнул мне в след Дима.
– Потом, все потом – ответила я, суетливо на ходу надевая, босоножки.
Дима рассмеялся.
– Давай подвезу, мне кажется нам по пути.
– Ой, Дима, а ты ведь прав, как я рада, что ты еще не уехал. Конечно, подвези.
Димка важно сидел на своем мотоцикле, и смотрел на меня с легкой издевкой.
– Каску одень – произнес он.
– Слушаюсь и повинуюсь братишка.
Дима завел мотоцикл, мотор издал рычащий звук, он сел на переднее сидение, а я на заднее, обхватив его за талию обеими руками. Мы быстро помчались в сторону железнодорожного вокзала. Всю дорогу я панически боялась, что мы опоздаем. Не люблю, когда собираешься впопыхах, в таких ситуациях я теряюсь во времени. С детства стараюсь быть тактичной и пунктуальной, но сегодня все пошло шиворот на выворот. Железный конь молниеносно мчался по знакомым улочкам, но, несмотря на это я всю дорогу не могла успокоиться, боялась опоздать, чувствуя необъяснимую тревогу. До ЖД вокзала мы доехали очень быстро, как только Дима припарковал мотоцикл, я сняла свой шлем, и торопливо сунула его ему в руки. Дима удивленно смотрел на меня, но нечего не сказал. Что есть силы, бросилась бежать на перрон, где стоял поезд. На перроне было многолюдно, народ гудел, напоминая пчелиный улей, кто-то прощался, кто-то встречал. Я бежала сквозь толпу, ни обращая внимание не на кого, единственной моей целью в тот момент являлось найти Игоря. Десятки гладко побритых призывников стояли на перроне, и вот, наконец, я увидела своего любимого. Игорь был острижен на лысо, изначально я даже отшатнулась от него в сторону, сейчас он выглядел совершенно иначе. Высокий, худощавый, в той самой белой футболке с надписью «Adidas», в которой дефилировал вчера, в синих спортивных штанах, и белых кедах. Модного обесцвеченного чуба, которым он так гордился, больше не было. Голова побрита на лысо, уши казались сильно оттопыренными, он выглядел очень нелепо. При этом широко улыбался. Подойдя к нему совсем близко, немного запыхаясь, я произнесла.
– Прости, задержалась. Так получилось.
– Не оправдывайся, тебе незачем. Ведь ты пришла, а это самое главное.
