В маленьком деревенском магазине ребята взяли три мешка горячего хлеба. Меня там узнали продавщицы, стали фотографироваться. Когда мы приехали в заповедник, владелец гостиницы начал подзывать оленей непонятным для меня языком. Смотрю, из кустов один олень выходит, потом второй, третий, пятый, десятый, двадцатый — и все идут к нам. Мы все были в замешательстве: куда прятаться, на нас бегут олени с рогами! Они подбежали достаточно близко, раз — и остановились. Хозяин им кидает хлеб, они едят.
— Подожди, не кидай, дай хлеб Наташе в руку, — говорит он Лиону, — сейчас они обвыкнутся и сами подойдут.
Я разламываю буханку хлеба и говорю:
— Кушайте, мои хорошие, кушайте, мои красивые!
Они не боятся, берут с рук. Лион начинает фотографировать. Восторгу не было предела. Потом он нам показал самых больших владимирских тяжеловозов. Я диву даюсь от увиденного и невероятной доброжелательности этих людей. А Лион вдруг говорит:
— У Наташи недавно был юбилей. Давайте мы сфотографируемся на фоне какого-нибудь коня. Как будто вы ей его подарили.
— А зачем «как будто»? Мы сейчас подарим Наташе лошадь, нам несложно. Идемте, Наташенька, выбирайте!
Я бросила на Лиона негодующий взгляд, и он воскликнул:
— Ой, что же я сказал-то!
— Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.
Мы заходим в конюшню:
— Вот жеребята, выбирай.
Я растерялась, а взрослые лошадки подходят, ребята их хлебом кормят, и они не боятся.
— Я не знаю.
Хозяин говорит:
— Зато я знаю, какую тебе надо лошадь, идем. Мы прошли в самый конец конюшни, где стоял черный жеребенок с белыми сапожками.
Хозяин стал объяснять:
— Он еще маленький. Ему только год и восемь месяцев, он у нас такой один — чтобы завести такую породу шайр, мы привозили жеребца из Шотландии. Это самый большой тяжеловоз в мире, который в холке достигает 2,5 метров. Забраться на него без лестницы практически невозможно. Мы купили его в 2000 году за много миллионов рублей, связали с нашей владимирской тяжеловозихой, и родился этот жеребенок, но папа, к сожалению, погиб. После того как мы его повяжем, он будет вашим. Завтра мы подготовим все документы, чтобы вы не думали, что все голословно. Как вы хотите его назвать?
— Руслан, — почему-то выпалила я. Наверное, мне это имя навеяла сказка о Руслане и Людмиле.
— Хорошо, пусть будет Руслан. Захотите, потом перепишем. Мы начнем его приучать к рукам, к седлу, так что вы тоже где-то занимайтесь, чтобы, когда будете к нам приезжать, смогли на нем ездить, он будет к вам привыкать.
— Я не так часто буду приезжать, чтобы он привыкал, — сказала я.
— Ничего страшного, лошади очень умные. Мы ему объясним, и он поймет, что вы — его хозяйка.
Мы пофотографировались, вечером был концерт, на котором они тоже присутствовали. Я со сцены их поблагодарила:
— В Уссурийске живут замечательные люди! Я никогда в жизни не могла и представить себе, что мне могут подарить коня! Приезжаю в свой любимый город, хочу найти себе жениха, а нахожу замечательного жеребца! — пошутила я.
Зал засмеялся.
Да, теперь у меня есть конь, которого в любое время могут привезти ко мне в Москву. Остается купить дом и построить конюшню.
Жизнь идет своим чередом, я все время что-то делаю: пишу новые песни, снимаю клипы, езжу на гастроли, выпустила свою первую коллекцию сумок. У меня много планов на будущее. Я прощаю всех, кто когда-то сделал мне плохо. Время все расставит на свои места. Цените каждое мгновение своей жизни, любите и будьте счастливы!
В своих воспоминаниях, возможно, я была чересчур откровенна, но ведь книга мемуаров подразумевает именно это. Возможно, кого-то я разочарую, кого-то вдохновлю и повеселю, но это моя реальная жизнь, а не выдуманная история. Мне по-прежнему в душе чуть больше 30, и жизнь моя бьет ключом. Практически каждый день съемки на разных каналах, участие в ток- и реалити-шоу, концерты, поездки, самолеты и поезда, дороги, дороги, дороги…
Вся моя жизнь — дорога… «И завтра снова дорога меня позовет, путей на свете так много, но мой путь вперед, дорога новых открытий, как лента бежит, и без нее мне никак не прожить!»
На моей чаше весов — гармония и равновесие! Это моя семья и моя работа. Говорят, и я в это верю, что если чего-то очень хочется и ты отправляешь мысли в небо, к Богу, то рано или поздно желаемое произойдет. Так вот, я очень хочу только одного: чтобы еще очень долго, до конца дней, отпущенных мне судьбой, я была неразлучна со своим любимым зрителем и обожаемой сценой, чтобы было много новых стихов, новых красивых песен, новых интересных проектов и ТВ-шоу, съемок в кино, работы в мюзиклах. Гастроли — моя стихия, хотя это очень тяжело, но я без этого не могу. Движение — это жизнь!
