— Да, — спохватилась она. — Извини. Заходи, конечно, — положив цветы на консоль, она машинально провела ладонями по бедрам, словно хотела разгладить невидимые складки. Но от этих невинных движений его острых кадык дернулся вверх. — Хочешь торт?
— Хочу, — кивнул, а сам подумал, что надо бежать отсюда без оглядки. Он в городе по делам и так совпало, что у бывшей день рождения, а они так давно не виделись. Ноги сами привели его сюда, хотя он и твердил себе, что это плохая затея. Ну ладно — цветы подарит, поздравит ии уйдет. Надо просто убедиться, что у нее все хорошо. Но какая-то неведомая сила гвоздями приковала его к полу.
— Проходи, — махнула она рукой и улыбнулась. — Угощу тебя чаем.
Она развернулась и пошла на кухню, а он так и остался стоять, завороженный плавным контуром ее талии и бедер. Даниал моргнул, покачал головой и сказал себе: “Я ненадолго. Поздравлю ее, увижу и уйду”.
Наивный. В кармане брюк зазвонил телефон. Вытащив его, он взглянул на дисплей, на котором высветилось имя Рианы — главной ошибки его жизни.
— Хорошая квартира, — похвалил Даниал, зайдя на кухню.
— Хороший застройщик, — вернула комплемент Джамиля, ведь этот жилой комплекс возводила его компания.
— Все зависит от хозяйки. У тебя уютно. Ты всегда это умела. Даже когда мы жили в однушке на окраине города, помнишь?
— Конечно.
— Денег не всегда хватало, но мы были счастливы.
С милым и рай в шалаше — это было про них. Она — начинающая журналистка, он — вчерашний выпускник института архитектуры и строительства. Сначала работал на “дядю”, потом основал с другом свою компанию. Строили дома для элиты и со временем выросли и сами стали этой элитой. Даниал и Джамиля Ибрагимовы проживали свою лучшую жизнь. Пока трагедия не разделила ее на “до” и “после”.
В процессе развода Джама не хотела брать лишнего. Да что там, она даже не переговоры не приходила, за нее это делал адвокат. Дом продали — жить там Джамиля все равно не могла, но Даниал отдал ей две квартиры в новом ЖК и мишину, а деньги с продажи особняка положил на счет. Сама она ничего не просила — гордая и безумно злая на него за смерть сына. Сейчас Джама успокоилась и уже так не думала, а больше года назад даже смотреть на него не могла.
— Как живешь? — спросил он.
— Нормально. Как все.
— А как себя чувствуешь?
— Лучше. Терапия творит чудеса, — улыбнулась. — Камелия нашла хорошего психолога.
Джамиля поставила перед ним горячий ароматный чай и тарелку с кусочком торта, а сама села напротив него.
— А ты? — удивился.
— Я уже поела с девочками. Селин такая кнопка, а уже руки тянет и требует ням-ням. Будет такой же сладкоежкой, как Камелия. Помнишь?
— Да, — засмеялся бывший и опустил маленькую ложку в стакан. Зачем и что там ею размешивать — сам не понимал. Просто надо было деть куда-то руки. — Как она любила торт “Сказка” и ёжиков.
— А Закир обожал пирожное “картошку”...
— Помню. Все время просил тебя приготовить. Как он сказал, когда уехал: “Все классно, но я не могу жить без маминой картошки”.
Поднял глаза на Джамилю и понял, что сморозил глупость, напомнив о сыне, расковырял рану, которая и так никогда не заживет. Матеря себя, он сжал губы в тонкую нить и затаил дыхание. Бывшая жена только грустно улыбнулась:
— Все нормально, Даник. Я уже могу говорить о нем спокойно.
— Даник, — повторил он и покачал головой. — Кроме тебя меня никто так не называл, Джама.
В это мгновение они встретились взглядами и зависли друг на друге. Она еще только увидев его на пороге квартиры отметила, что у него теперь щетина. А ведь раньше был гладко выбрит. Сейчас, вблизи, Джамиля разглядела крохотные морщины в уголках печальных, глубоких, темно-карих глаз.
А что видел он? Женщину, которую когда-то безумно любил и бросил весь мир к ее ногам. Потеря изменила ее до неузнаваемости, от нее тогда осталась только оболочка — черная, злая, истеричная. И вот, его прежняя Джамиля вернулась. Но цену за это он заплатил слишком высокую.
— У тебя нет чего-нибудь покрепче? — спросил он, отодвинув в сторону кружку.
— Вино. Грузинское. Сестра недавно привезла с Тбилиси.
— Давай. Только если ты тоже будешь.
— Буду.
И вот уже бокалы осушили, вспомнили прошлое, поговорили о дочери и внучке.
А потом она показала ему видео, которое скачала с облака. То, где Закир поздравляет ее с днем рождения.
“Передай привет папе и Каме”.
Услышав это, Даниал прикрыл рот кулаком. Все еще винил себя за то, что не уберег своего мальчика.
Пауза затянулась. Было слышно только, как косые капли стучат по карнизу.
— На твой день рождения всегда идёт, — заметил Даниал.
— Так конец апреля. Неудивительно, — чуть захмелев, Джамиля зарылась пальцами в каштановые волосы и распушила их совершенно ненавязчиво, но изящно, как могла только она. Он наблюдал за ее движениями как под гипнозом, заострив все внимание на вырезе обычного платья, под которым пряталась ее маленькая грудь. На женщине не было бюстгальтера и сквозь легкую ткань проступили острые соски. Даниал нервно сглотнул, отвел взгляд в сторону.
— Мне, наверное, пора, — сказал он решительно.
— Хорошо.
