В тот месяц президент страны выступил с посланием народу и озвучил долгосрочную программу “Казахстан 2030” — стратегию развития страны на ближайшие годы. По его задумке к тридцатому году государство преодолеет кризис, станет демократическим, правовым и экономически развитым. Редактор новостной программы отправил Джамилю на алматинский Арбат и велел опросить горожан. Журналисты часто туда ездили, потому что в самом центре города всегда было многолюдно. Попадались интересные мнения, но в основном от старшего поколения, а хотелось послушать молодых.
— Вон, смотри, — обреченно вздохнул оператор. — Двое ребят идут. Давай подойдем.
— О, давайте, — обрадовалась Джама. — Ну дядь Саш, у вас глаз — алмаз.
— Опыт не пропьешь, Джамилёк, — оператор, схватил тяжелый штатив с камерой и побежал за корреспондентом, которая уже подлетела к парням.
— Здравствуйте, можно задать вам пару вопросов?
— Девушка, извините, мы спешим, — сказал светленький.
— Да ладно, Игорь, давай послушаем, — остановился темненький паренек в синей куртке. — Что вы хотели, девушка?
Он пристально посмотрел на Джамилю и даже улыбнулся ей. А у нее от этого чуть коленки не подкосились и сердце будто остановилось. Она тут же подумала: “надеюсь, я нормально выгляжу”. Вообще-то очень даже: на ней было светлое пальто, которое она недавно купила на барахолке — копила на него все лето. Волосы у нее тогда были длинные и вьющиеся — до самой поясницы.
— Эм, да, — собралась она. — Вы что-нибудь слышали о программе “Казахстан-2030”?
— Смотрел в новостях. А что? — ответил он в микрофон, подумав про себя: “Боже, какая красивая девушка. Будет моей женой”.
— Это хорошо, что вы смотрели, — Джамиле вдруг очень захотелось выглядеть серьезной и уверенной в себе. — Что вам больше всего запомнилось из семи направлений?
— Нууу, — протянул он, улыбаясь. — Мы вот с другом после армии учимся в институте. И хотелось бы потом найти работу по душе и с нормальной зарплатой, чтобы на жизнь хватало и еще оставалось. Поэтому, надеюсь, то, что он говорил про экономический рост, здоровую конкуренцию и среду в целом, сбудется. Хотя, кто знает, как оно в итоге будет, да? Тридцатый год — это уже следующий век, слишком далеко.
— А сколько вам будет в тридцатом году?
— Так, — задумался он и слегка усмехнулся. — Сейчас мне двадцать один. Значит, в тридцатом будет… пятьдесят четыре. А вам? — неожиданно спросил он, пристально глядя на нее. Джама потеряла дар речи от удивления, но все-таки ответила:
— Пятьдесят три.
— Отлично. А можно номер вашего домашнего?
