— Ну значит, уже не психичка, — усмехнулась Лала. — Его “байбише” (
— У меня есть от Ибрагимова сын и что? — возразила Риана. — Он грозится заблокировать мне карту. На него ничего не действует!
— Это потому что ты его злишь. Я же говорю, будь мягче. Будь кошечкой. Как-то же он тебе сделал такое чудо, — Лала с нежностью посмотрела на Алишера и в этот момент он поднял на нее свои красивые черные глаза. — Аллах, пошли мне точно такого же малыша!
— Ага, — скривилась она, будто съела дольку лимона. — Только не факт, что ты удержишь “своего” ребенком. Даже такая милая мордашка, — кивнула она на сына, — ничего не гарантирует.
— Почему нет? — Лала откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу. — Просто надо быть иногда податливой, милой кошечкой, а иногда черной пантерой. Уметь соблазнять и вовремя закрывать рот. Выслушать, массажик сделать, если устал, ванну набрать, не выносить мозг. Для этого есть жена, к которой он не хочет возвращаться и с которой он не хочет спать. Потому что там бревно, — расхохоталась она. — Большое, тяжелое, пятидесятилетние бревнище, заплывшее жиром. А я не такая. Я не только многое ему позволяю, но и сама проявляю инициативу.
Риана поджала губу. После того единственного раза в гостинице Даниал к ней больше не притронулся. Как бы она не старалась, какой бы кроткой и милой не была, на него это не действовала. Когда Алишер был грудным, его отец приезжал в квартиру, смотрел на малыша и через несколько минут уезжал. В те минуты Риана стояла рядом, старалась прикоснуться, благодарить, смотреть в глаза с любовью и тоской — а это она умела. Но все безрезультатно. Потом малыш подрос, и Ибрагимов просил привозить его на нейтральную территорию, а домой больше не поднимался. И это бесило все больше и больше. Вот Закир… другое дело. Он — молодой и горячий — с полпинка заводился и готов был ради нее на все. А вот его папаша… если бы Риана не знала, как он может, подумала бы, что импотент.
— Я что только не делала, — бросилась она на диван и взвыла. Впервые все шло не по плану. — Думала, увидит — оттает.
— Замуж за него хотела? — хмыкнула Лала и ткнула пальцем в руку.
— Да кто бы не хотел?
И это было правдой. После смерти Зака пришлось все переиграть. Потом был секс с боссом, которого она хотела заполучить как трофей, как награду за всю боль и унижения, что она испытала из-за Джамили и остальных. Но те, кто прошелся по ней катком, уже давно гниют в земле. А для матери Закира ей хотелось бы другой участи: чтобы жила и сходила с ума медленно и мучительно, как и Риана когда-то.
— Слушай, ну я однажды сделала кое-что, чтобы отдалить эту старуху от “своего”. Для этого понадобилась только ее фотография и деньги.
— Что ты имеешь в виду? — покосилась на нее Риана.
— Да не убила я ее, — фыркнула Лала. — Просто теперь у нее постоянные проблемы по-женски, — положив локоть на подголовник, она положила ладонь на щеку и улыбнулась. — Это за то, что она меня шалавой обозвала, когда приперлась ко мне в квартиру и ударила. Ну вот пусть теперь лечит свои придатки.
— Страшная ты женщина.
— Не надо было меня злить. Вот и все. Но, — подняла она указательный палец вверх. — Я еще и травок всяких набрала для “своего”. Добавляешь в еду как специи, зато потом заряд у мужика такой, что может хоть два раза. И привыкает к тебе, потому что только с тобой у него такой запал.
— И не боишься, что сдохнет на тебе от передоза? — зловещая ухмылка темной тенью скользнула по лицу Рианы.
— Так я же не дура, чтобы устраивать ему передоз. Зато потом он знаешь какой шелковый. Машину мне купил. Квартирку. Два раза в год отправляет меня за границу и ни в чем не отказывает.
Риана уже вовсю жевала нижнюю губу — еще одна дурацкая привычка, появившаяся у нее после больницы. Или все началось еще там?
— И сколько стоит услуга? — посмотрев на Лалу, спросила она.
— Ой, да копейки с твоим-то доходом. Ехать правда к черту на кулички.
— К черту говоришь?
Ну к чёрту, так к чёрту, решила Риана. Ей ведь не впервой спускаться в ад. А на войне все средства хороши.
— А вот и мы! — протянула Камелия, перешагнув порог маминой квартиры и торжественно вручив ей Селин.
— Зека! Зека! — радостно воскликнула она, хлопая по щекам бабушки. Она еще не могла выговорить слово “ажека”, то есть бабуля, и поэтому у нее получалось “зека”. Джамиля расцеловала внучку, крепко прижала к себе и стиснула в объятиях.
— Жаным сол! (
