Залетела непонятно от кого. Нет ни одной нормальной информации про беременность и отца ее ребенка. Рожала не тут. В этот же день нашел ее подругу. Бывшую. Они учились вместе. Девка подтвердила слова ублюдка. Анна с ним была почти обручена. Потом залетела, уехала, вернулась, пошла на панель. Б……дь. я с ума сойду…
Её не было пару лет в городе. Жила в каком то захолустье с дедом, тайно родила сына и растила в деревне. Вот почему избегала темы про его отца. Морочила мне голову тем, что ей трудно говорить об этом, а я верил суке. Не давил на нее. Будь проклята, дрянь! Ее касались многие, трахали во все дыры, а я думал, что она чиста, как ангел. Мой святой кусочек. Анна была моим воздухом, моей жизнью, В один миг разрушила все. Уничтожила своей ложью все прекрасное, что было между нами.
Рад, что не повел ее к алтарю. Вовремя сорвались с лиц все маски.
В тот день, когда под утро вернулся домой, а она встретила меня обняв, я еще надеялся услышать другие ответы…Надеялся, как наивный придурок. Но нет. Столкнулся лицом к лицу с этой грязью. Она ничего и не отрицала. Говорит, не знает кто отец. Значит правда все! Как мог поверить этой бляди? Вот так бывает в жизни, ты держишь всех за яйца, управляешь всем, чувствуешь себя королем жизни, потом приходит момент, когда остаешься ни с чем. Скажу более, ты сам становишься ничем. Будто было жизни и раз, ее уже нет. Ты дышишь, но не чувствуешь воздуха. Смотришь, но не видишь. Яркие краски в миг становятся серыми. Ничего уже не имеет значения…
Помню, как после того, как хорошенько отымев вышвырнул ее, валялся в своем кабинете заглушая боль спиртным. Это все чушь, что страдают только бабы. Мы мужики похлеще чувствуем боль. Нам намного больнее.
Потом ушел в запой. Потому что постоянно находился в ломке. Не видеть ее. Не чувствовать ее запах, не трогать ее волосы — все было для меня мучением. Настоящим адом, слышать в ушах ее звонкий смех, красивое лицо, и понимать, что это только мое воображение. Но я бы не смог ее вернуть. Не смогу простить. Не себя, не ее!
Даже не помню, который день подряд запивал свою боль, когда открыл глаза и увидел перед собой Жана.
— Вставай. Сокол, приди в себя.
Значит долго, раз он приехал проведать меня.
— Все в порядке. Я в себе…
— Не в порядке дружище!
— Верно Чернов. Мне хреново! Б…дь, друг, мне как никогда хреново.
Я тогда уехал с ним в Италию на несколько месяцев. И только благодаря им с Ангелиной по настоящему пришел в себя! Вернулся в прежнее русло. Будто бы не было в моей жизни никакой Анны. Сжег все ее вещи, вместе со свадебным платьем, но воспоминания стереть не смог! Она осталась глубоко во мне. Сколько бы не пытался, она была со мной…Постоянно и повсюду!
Несколько раз еле себя сдерживал, чтоб не поехать в ту квартиру, которую купил тогда для них. Посмотреть в лживые глаза твари, и увидеть там себя. Я всегда видел в ее глазах себя… Но она прошлась по гордости, обманула, притворялась невинным ангелочком, за спиной которой опыт похлеще шлюхи.
Она перевела сына в другую школу. Это я узнал, когда вернувшись из Италии, несколько дней подряд караулил у частной школы. Так и не увидев их, просто наплевав на все, зашел к директору и разузнал, что она забрала документы ребенка через неделю после расставания. Тем и лучше. Пусть будет дальше.
Постепенно все возвращалось на свои места. Офис, рестораны, дела, шлюхи…
У меня конкретно поехала крыша. Я трахал всех брюнеток подряд. На них вставал сразу, потому что перед глазами появлялось другое лицо, другой запах и другие глаза. Я называл шлюх Анной и кончал с диким рычанием им в рот. Закрывал глаза и вспоминал нежные губы, потом открывая, видел надутые и испытывал отвращение. Позже приходила опустошенность. Потому что б….дь, я трахал не Анну. Только ее образ.
Вот и сейчас, брюнетка уже долго отсасывает, но все напрасно. Потому что меня не прет. Смотрю на нее и меня передергивает от ее силиконов.
— Хватит. Пошла вон.
Шлюха поднимает свой зад и со слезами на глазах заходит в ванную. Через пять минут убирается прочь.
Я ложусь на кровать и закрывая глаза, слышу проклятый голос:
Сукааааа. Выйди уже из моей головы. Что за одержимость такая, мать вашу? Почему не могу стереть из памяти эту лживую дрянь?
Нужно заняться чем то, а то свихнусь окончательно. Хватаю трубку, набирая номер. В конце трубки слышится напряженный голос.
— Артур. У тебя был срок. Ты его профукал!
— Сокол, брат. Дай мне еще время.
— Я даю тебе один час. Когда позвоню ты мне ответишь, чья голова полетит первой — твоей жены или сумасшедшего брата.