Через некоторое время, дрожащими ногами зашла в подъезд и поднялась на наш этаж, но не смогла зайти в дом. Долго сидела на ступеньках, раскачиваясь с одной стороны в другую и не решаясь постучать в дверь. Что я скажу деду? Как объясню? Он не выдержит, увидев меня в таком состоянии. Прислонилась к стенке, закрывая глаза и уснула.
Проснулась от голоса Валентины Ивановны — сиделки моего деда.
— Анна. Милая. Что с тобой? Поднимайся. Пошли в дом.
Женщина провела меня в комнату и уложила в кровать. Дед спал в гостиной и не заметил. Тем и лучше. Не хотела смотреть ему в лицо. Стеснялась и еще переживала за его здоровье.
Я лежала, с закрытыми глазами и мечтала их больше не открывать. Болело все — сердце, душа, тело…Я и дышать без боли нормально не могла.
Но самое интересное — я не плакала. У меня будто иссохли все слезы, после того, как рыдала перед ним. Ни одной капли не пролила после. Даже когда зашел дед и сел возле меня, поглаживая мою голову.
— Мое дитя… Вы поругались?
Я кивнула, не в силах произнести и слова.
— Причина?
Не ответила. А что сказать? Я не знаю причину! Хотя нет, знаю. Причина в том, что Кир поверил непонятно кому и даже чему, я и это не поняла. Вышвырнул меня, будто и не было года этих прекрасных дней. Как можно было за миг зачеркнуть все сказочное, что было между нами?
Дед понял, что я не хочу разговаривать, поцеловал в лоб и вышел из комнаты. Снова закрыла глаза. Сердце разрывалось. Хоть бы забыла этот день… Могла стереть с памяти все, что пережила сегодня.
Я лежала так несколько дней. Температура поднялась до сорока градусов, ее не могли сбить целые сутки. Меня лихорадило. Я засыпала и видела кошмары. Ночами вздрагивала, покрытая холодным потом.
У меня началась апатия. Не кушала, не пила, не разговаривала, просто лежала и смотрела в потолок. Как бы странно не звучало, но я мечтала поплакать. Громко, с криком, чтоб освободиться от этой боли, но слезы все не шли.
Немного придя в себя, немедленно направилась в школу, где учился сын и забрала его прямо с урока. Даже не подождав окончания года я забрала его документы. Может это неправильно, и я как мать поступила нехорошо с ребенком. Другого выхода у меня не было. Мне не нужны его подачки. Я всегда поднимала сына одна и сейчас смогу. Но даже не представляла насколько трудно все будет. Я не узнавала собственного ребенка. Его будто подменили. Капризничал, ни с кем не разговаривал. Отказался от еды. Скучал по одноклассникам и хотел вернуться в школу. Конечно я поняла, как плохо поступила, забрав его оттуда, но уже были сожжены все мосты — обратного пути нет.
День за днем мне становилось только хуже. Я теряла связь с реальностью. Сидела часами уткнувшись взглядом в стену и никого не слушала. Сиделка деда постоянно меня поддерживала, говорила, что все обойдется. Иногда я наивно верила, что он позвонит и извинится. Каждую минуту проверяла телефон. Неужели и правда все закончилось? Не позвонит? Не осознает свою ошибку? Не поймет, как подло поступил?
А потом пришло осознание того, что все на самом деле закончилось! Прекрасная карета превратилась в тыкву, а моя сказочная жизнь в иллюзию… Сын окончательно стал вести себя ужасно. Не общался со мной. Только с дедом.
Сама не поняла, как это произошло. Зашла в ванную комнату, посмотрела на свое отражение и улыбнулась себе, будто прощаясь. Провела бритвой деда по запястью, а потом на второй руке, продолжая смотреть на свое отражение с покрасневшими глазами. А затем погрузилась в мрак.
Проснулась в своей комнате и долго не могла понять, что происходит. Последнее, что помню — в ванной я порезала вены. Может мне приснилось это? Дай Бог я бредила и мне приснилось. Подняла руки и увидев забинтованные запястья, ужаснулась. Боже… Зачем я это сделала? Как я могла? Лучше бы не спасли, чем теперь видеть эту боль в глазах родных, это сожаление….
Оказывается меня спасла Валентина Ивановна. Она завязала мои запястья, а потом вызвала знакомого врача. С ним они работали долгие годы, и мужчина не задумываясь приехал. Вот так вот… Чтоб не было лишнего шума, и не таскали деда по отделениям, эта святая женщина помогла нам!
Я помню, как зашел сын в комнату и упал возле кровати со слезами и просил простить его. Умолял. Говорил, что больше не будет вести себя так. Вот тогда я заплакала. Впервые за это время. Рыдала вместе с сыном. Он сел на кровати, обняв меня и мне стало тошно от самой себя. Как я могла пойти на такое, даже не подумав о ребенке…
Мой любимый мальчик, пытался вернуть меня к нормальной жизни. Вечерами он готовил мне чай, расчесывал запутанные волосы и рассказывал смешные истории со школы. А я…Что я? Я стала подходить на привидение. Кожа да кости. Растрепанный вид, синяки от постоянных слез и бессонницы. Не осталось больше той Анны.