А наутро радость полностью

Но сможет ли она закончить этот семестр? Когда беременность станет заметной, придется уйти. Беременная женщина не вписывается в группу молодых людей с резкими голосами и любопытных девушек. Сколько же времени имеется в ее распоряжении, чтобы научиться писать одноактные пьесы?

– Голди, когда у меня станет заметно? – спросила она бакалейщицу.

– В пять месяцев. – Анни сосчитала. «Это будет в мае. Значит, мне не удастся закончить», – подумала она. – Но, – добавила Голди, – вы такая тощая, что станет заметно только в шесть месяцев.

Июнь! Тогда еще можно успеть.

– Честно, Голди?

– Я же сказала.

Анни похлопала ребенка по спинке.

– Твоя мама сделала меня очень счастливой, – сказала она ему.

Анни ходила на занятия в библиотеку, время от времени забегала к миссис Хэнсмон и не забывала о Генри. Пару раз она заглядывала на пять минут в цветочный магазин, чтобы проверить, как подвигается дело с «Осквернением леса».

Карлу она казалась более спокойной. Она не так много с ним говорила, не задавала столько вопросов. Казалось, будто он каким-то образом ее теряет. Уж эти его старые страхи! «Мне не следует так поощрять ее в этих занятиях драматургией, – подумал он. – Так можно и потерять жену». Но потом он устыдился этих мыслей.

Февраль закончился преждевременной оттепелью. Снег растаял, чаще светило солнце. Однажды днем три мальчика из средней школы в бейсбольных униформах зашли и спросили Анни, не знает ли она, где тренер.

В тот вечер она сообщила Карлу, что, вероятно, прибыл новый тренер. Карл сказал, что будет чертовски трудно переправить все эти книги обратно к миссис Хэнсмон. «Интересно, удастся ли вернуть качалку в лавку старых вещей?» – подумала Анни.

– Странно, что нет никаких вестей от директора школы, – сказала она.

– Я увижусь с ним завтра. Мне нужно знать наверняка, потому что пора разведать насчет возвращения на работу в закусочной.

– Тебе будет жаль отсюда уезжать, Карл?

– Ты же знаешь, что жаль. Но я был к этому готов. Когда готов к чему-то, тогда легче.

В этом что-то есть, подумала она. Может быть, она должна попытаться подготовить его к новости о ребенке.

– Карл, предположим – просто предположим, – что однажды я говорю тебе: у меня будет ребенок. Что бы ты сказал первым делом?

– Я бы сказал: черт бы подрал эти аптеки со сниженными ценами! – Он ухмыльнулся.

К вечеру снова похолодало. Анни начала готовить ужин. Когда зазвонил телефон, она услышала на кухне, как Карл говорит:

– Как дела, мистер Лопин? Я собираюсь повидаться с вами завтра по поводу нового тренера.

Анни зашла в холодную жилую комнату и встала рядом с Карлом. Она слышала приглушенный голос директора, но не могла разобрать слова.

Карл долго слушал, затем сказал:

– Ну что же, это прекрасно, мистер Лопин. Просто чудесно! – Карл снова молча слушал, потом сказал: – Я буду рад, мистер Лопин. Мы, конечно, ценим это. – Снова послышался приглушенный голос мистера Лопина, затем Карл ответил: – Большое спасибо. До свидания, мистер Лопин. – Он повесил трубку и с радостной улыбкой повернулся к Анни: – Послушай, любимая! Нам не нужно переезжать. У нового тренера жена и трое детей, так что коттедж слишком мал для него. И мистер Лопин сказал, что мы можем здесь оставаться, сколько хотим! Конечно, мне придется выполнять немного больше работы: содержать поле в порядке, делать уборку в клубном здании и собирать билеты, когда будут матчи, и…

Сейчас, подумала Анни. Сейчас! Пора сказать ему и покончить с этим.

– Карл, у меня будет ребенок.

Он не понял:

– Конечно, я знаю, что ты хочешь ребенка. Но только давай не прямо сейчас. У нас еще есть время. Подождем до тех пор, когда у меня будет практика.

Анни начала бить дрожь. Это будет труднее, чем она думала.

– Как ты дрожишь! Почему ты носишь тонкие летние платья в этом холодном доме? Почему бы не надеть шерстяную юбку и свитер?

– Мне приходится их беречь для занятий в университете.

Он повел Анни на кухню, где было тепло, и растер ее холодные руки.

– Карл, послушай меня. Пожалуйста, послушай. Я беременна. – Она повысила голос: – Беременна! Ты понимаешь?

Он уронил руки и отступил на шаг.

– Что ты сказала? – спросил он в замешательстве.

– У меня будет ребенок!

Он сказал то, что говорили до него многие мужья:

– Ты уверена?

– Уже два месяца.

– Понятно, – сказал он тихо. – Э-э… Я сейчас вернусь, любимая. Мне нужно проверить топку.

Не было никакой необходимости проверять топку в раздевалке, но Карлу нужно было побыть несколько минут одному, чтобы все обдумать. Он присел на одну из узких скамей.

«Как же это могло случиться? Я принимал меры предосторожности. Нам придется туго, очень туго. Вряд ли она понимает, насколько туго. Или понимает? Бедная малышка! Держала это в тайне и переживала одна! Ну что же, я должен взять себя в руки. Нельзя допустить, чтобы она расстраивалась».

Он поспешил вернуться в коттедж.

– Дорогая, почему ты мне не сказала? Я имею право знать. Тебе не следует чересчур оберегать меня. Я мужчина, а не ребенок. Я твой муж, а не сын.

– Я боялась, что ты огорчишься.