К ней подошел Карл:
– Что-нибудь нашла?
– Я еще не начинала искать. Карл, почему бы тебе не подстричься, пока я буду
Он усмехнулся и сказал:
– О’кей. Не торопись. – И, выйдя на улицу, он направился к парикмахерской.
«С чего же начать? О, с чего начать? – думала Анни в сладостной нерешительности. – Я могу взглянуть на все книги, так что лучше начать с больших».
Анни вытащила самую большую и самую толстую из всех. И сразу же влюбилась в четкое, лаконичное название: «Война и мир». Она прочитала имя автора: «Граф Лев Толстой». Должно быть, что-то русское, вроде «На дне». Ей вспомнились слова профессора Ньюкула: «…русские писатели лучше всех». А вот что он сказал о «Войне и мире»: «Самый великий роман, когда-либо написанный!»
– О, я
Потом она заметила, что нет задней обложки (кто-то ее оторвал), а последняя страница надорвана и измята.
– Что за неряха это сделал? – сказала она вслух и отнесла книгу продавцу. – Посмотрите, что с ней сделали! – воскликнула она возмущенно.
– Безобразие, – согласился он. – Вот почему такая низкая цена.
– Сколько?
– Двадцать пять центов.
–
– Двадцать пять центов – и она ваша.
– Моя? – Ребенок в животе шевельнулся. – Она будет начитанной девочкой, – вслух произнесла Анни.
Брови продавца взлетели.
– Простите? – спросил он.
– Ничего. Вы отложите ее для меня? Мне нужно сходить за деньгами.
– Конечно! – Он положил книгу на кассу.
На полпути к дверям Анни повернула обратно:
– Вы не одолжите мне ручку?
Продавец достал ручку из кармана рубашки, отвинтил колпачок и подал, пером к себе. «Какой он милый и вежливый», – подумала Анни. Она взяла книгу с кассы и написала на форзаце: «Моя книга», а ниже: «Анни Браун». Вернув ручку и книгу, она поблагодарила продавца.
– Я скоро вернусь.
– Не спешите, – ответил он.
Карл, сидевший в кресле парикмахера, показался Анни незнакомцем. На него накинули простыню, и видны были только голова и ноги. Ноги были скрещены, и из-под носка выглядывала пара дюймов голого тела. Карл опустил голову и склонил ее набок. У него был глуповатый вид, как у большинства мужчин в кресле парикмахера.
– Двадцать пять центов! – объявила Анни, запыхавшись. – Я купила книгу.
Простыня заколыхалась, когда Карл принялся рыться в кармане. Как будто Гудини пытается избавиться от наручников. Парикмахер застыл, взмахивая руками в воздухе – в одной была расческа, в другой ножницы. Казалось, он не хочет сбиться с ритма. Карл достал монету в двадцать пять центов, и простыня утихомирилась. Парикмахер поднес расческу к затылку Карла и возобновил свою работу.
По дороге домой Карл поинтересовался:
– И что же ты купила за двадцать пять центов?
– «Войну и мир». Вот что я купила за двадцать пять центов! Но смотри! – Они остановились, и Анни извлекла книгу из бумажной сумки в синюю полоску. – Ты только посмотри, что сделал с моей книгой какой-то неряха!
–
– Хорошо. Тогда посмотри, что сделал какой-то вандал!
– Думаю, я смогу ее починить, Анни.
– Честное слово, Карл? – Она сжала его руку. –
– На фабрике полно обрезков пергаментной бумаги. Может быть, мне удастся склеить вместе четыре-пять листов и смастерить заднюю обложку.
Они пошли дальше, и Анни воскликнула:
– О, Карл!
– Что?
– У меня наконец-то есть своя собственная книга. Мне не нужно сдавать ее в библиотеку. Я так счастлива! Подумать только! Первая книга, которая мне принадлежит!
В тот вечер она позвонила ему на фабрику в восемь часов.
– Ты уже починил мою книгу, Карл? – спросила она в нетерпении.
– Еще нет. Но я нашел четыре куска пергамента нужной величины.
В восемь она снова позвонила. Он сообщил, что листы пергамента склеены, но еще не прикреплены к книге. Нужно, чтобы они сначала высохли, объяснил он.
В одиннадцать Анни стояла у открытой двери кухни, поджидая Карла. Увидев движущуюся тень, которая увеличивалась по мере приближения к дому, она побежала навстречу. Но ее ждало разочарование: он не принес книгу домой.
– Работы оказалось больше, чем я предполагал, – сказал он. – Пришлось снять полоску кожи с корешка. Затем нужно было прикрепить пергаментную бумагу к корешку и снова наклеить полоску кожи. Я принесу книгу домой утром, если все получится и она высохнет.
И он действительно принес книгу утром. Анни качала ее в объятиях, как потерявшегося ребенка, который отыскал дорогу домой.
– Дорогой, кто, кроме тебя, смог бы сделать такую красивую обложку? Бьюсь об заклад, она даже лучше той, которую оторвал вандал. О, Карл, я так рада, что вышла за
Он усмехнулся, довольный, и спросил:
– А разве у тебя был выбор?
– Ты же знаешь, что я имею в виду. И если бы я не была толстой, как тюлень, то села бы к тебе на колени.
