А наутро радость полностью

– Значит, ты не возражаешь против девочки?

– Вовсе нет. Особенно если это будет такая чудесная девочка, как моя Анни. Пусть в доме будет побольше таких девчонок.

Анни взяла его руку и прижала к своей щеке:

– О, Карл, ты такой замечательный! Всегда позволяешь мне иметь то, что я хочу. Следующим будет мальчик – для тебя. Обещаю.

Медсестра была большая, грудастая, шумная, и у нее были «розы на щеках», как говорили во времена королевы Виктории. Ее звали Кристина Олсон. Она избавила Анни от мокрой одежды, обтерла губкой и вытерла насухо. А затем подала какое-то странное белое одеяние, чистое, но неглаженое. Оно было похоже на передник и завязывалось сзади.

– Я захватила свою собственную ночнушку, – сказала Анни.

– Поберегите ее для посетителей, – посоветовала сестра Олсон. – А теперь ныряйте в это.

Анни продела руки в дырки, и сестра завязала сзади тесемки.

– Но у меня вся спина голая, – возразила Анни.

– Так вас удобнее отшлепать, моя дорогая.

– У меня от этой одежды мурашки по коже. Она мне напоминает… – Анни сделала паузу и вздрогнула. – Кое-что напоминает. Но мне не хочется об этом говорить.

– Такая одежда удобна для доктора. – Она уложила Анни в постель и прикрыла простыней. – А теперь я вас покину.

– О нет! – Эта сестра понравилась Анни с первой же минуты.

– Я должна была смениться с дежурства в шесть часов, но доктор Марсон попросил задержаться и устроить вас. Он считает, что вы особенная.

– О, он такой милый.

– Да. Итак, когда вы в следующий раз меня увидите, я войду в эту дверь с вашим ребенком.

– Честное слово?

– Конечно. Так что теперь дело за вами.

В палату вошел Карл, и Анни представила его сестре:

– Мой муж – сестра Олсон.

– Так вот тот негодяй, который это сделал. – Сестра улыбнулась Карлу: – Не больше десяти минут, мистер Браун. – Затем она обратилась к Анни: – Я пришлю ночную сестру, а ваш доктор уже в пути. Желаю удачи! – И она вышла.

Карл недолго пробыл с Анни. Он ушел, когда прибыла ночная сестра.

Это была живая маленькая особа.

– Меня зовут Тилли Шон. – Она дотронулась до маленькой карточки с именем, приколотой к груди. – Я ваша ночная сестра. В любое время, когда я вам понадоблюсь, нажмите на эту кнопку – и я монументально появлюсь.

– Монументально? – повторила Анни.

– Моментально. Это наша маленькая больничная шутка. А теперь я измерю вашу температуру.

Она вставила термометр и положила два пальца на запястье Анни. Ее губы шевелились, отсчитывая пульс, а губы Анни шевелились синхронно. Сестра Шон вынула термометр, посмотрела на него, нахмурившись, и, встряхнув, поместила в маленький стаканчик на столе.

– О’кей! – бодро произнесла она и записала результаты измерений на медицинской карте, прикрепленной к изножью кровати. – Запомнили? Нажмите на эту кнопку, если я буду вам нужна.

– О, непременно! – с благодарностью ответила Анни.

Сестра Шон удалилась, и Анни никогда больше ее не видела.

Вошла сестра, которая несла клизму с длинной резиновой кишкой. За ней следовала другая, с горшком, прикрытым чистым полотенцем.

– А теперь нам пора ставить клизму, – весело объявила первая сестра.

– Она мне не нужна, – возразила Анни. – Потому что я не ужинала. Это из-за того, что вернулся Джелло. – Она заметила, что сестры переглянулись, и сочла нужным пояснить: – Джелло – моя собака.

– Да, дорогая, – сказала сестра с клизмой. – А теперь повернитесь на бочок.

– Ни за что! – воскликнула Анни.

Другая сестра поставила горшок на пол, повернула Анни на бок и держала ее во время всей процедуры.

– Это… это… – Даже в таком униженном состоянии Анни поискала подходящее слово. – Оскорбление достоинства! Неслыханное оскорбление достоинства!

– Верно, – ласково произнесла сестра.

А вторая пояснила:

– Приказ доктора.

Карл пришел в семь тридцать и объявил, что останется с ней до тех пор, пока не родится ребенок.

– А как же фабрика?

– К черту фабрику.

– Ступай, Карл. Нет никакого смысла проходить через это обоим. Достаточно одной меня.

– Но я хочу быть с тобой, любимая.

– Я бы предпочла остаться одной. Если я позволю тебе пройти через это со мной, то как бы буду тебя наказывать. Мне бы не хотелось, чтобы ты видел… Может быть, ты никогда больше не захочешь со мной спать.

– Какая чушь!

– Пусть будет по-моему. Пожалуйста! Я люблю тебя, Карл, но не хочу, чтобы ты видел меня при родах. Ну пожалуйста!

Он ушел.

Появилась сестра, шурша юбками. Она взбила подушку, разгладила простыню, поправила прядь волос, свисавшую Анни на глаза, и объявила:

– Ваш доктор здесь. – Это была мисс Спайрус, которая должна была ассистировать при родах.

Доктора Марсона сопровождали два молодых человека в белых куртках, со стетоскопом в верхнем кармане. Один был высокий и красивый, с простым именем: Роберт Мур. Оно ему шло. Второй интерн был маленьким и худым. У него было озабоченное выражение лица и великолепное имя: Лазарус Левайн.

Когда Анни представили интернов, она кивнула Муру и одарила улыбкой Лазаруса Левайна, потому что ей понравилось его имя.