Бухнувшись пузом на землю, я ещё успел заметить злобный оскал Механа, сидящего позади спаренных стволов, развернувшихся мне в лицо. И внутрь кузова выстрелил уже вслепую — всё заволокло пороховыми газами, снова с грохочущим гулом вырвавшимися из пушки в нескольких метрах от меня. Голову и плечи ударило и обожгло стеной раскалённого воздуха, раздвигаемого взрывами ураганных выстрелов со скоростью в пятьдесят снарядов за секунду.
Третья очередь была самой короткой. Пролетевший надо мной рой пуль — каждая больше дюйма в диаметре — врезался в забор слева от ворот и превратил его в бесполезное решето. Также окутав там всё вокруг кирпичной пылью.
Развернувшись, фургон дал по газам и, оставляя за собой шлейф из просыпающихся латунных гильз, сизых выхлопов и порохового дыма, быстро двинулся к выезду. Пули подбегающих от высоток стрелков лишь оставляли царапины на краске и выбивали из кузова снопы искр. Разлохмаченные попаданиями пулестойкие шины продолжали упрямо выполнять свою работу, цепляясь за землю и увлекая автомобиль прочь с пустыря всеми четырьмя ведущими колёсами. Задние двери захлопнулись прямо перед тем, как кадеты получили возможность стрелять удаляющемуся транспорту в корму.
Последний патрон из моего карабина тоже лишь бессильно высек искры на бронированных дверях.
Что ж… По крайней мере, теперь осада наверняка была снята. Остатки трёх банд может ещё и были достаточно многочисленны. Но ждать от них совместных согласованных действий без своих главарей, очевидно, было не нужно.
Вероятнее всего, капроновцы сейчас бросятся заново выяснять — кто из них теперь самый умный и красивый.
Остатки армейской выучки у центровых, возможно, приведут к более быстрому выстраиванию новой иерархии. Но о продолжении осады сейчас никто из старших точно думать не будет. Ведь пока будешь тут воевать — остальные быстренько подомнут под себя ресурсы на речном вокзале и крытом рынке.
А «лётчики», понёсшие из-за моих ночных приключений наибольший урон, сейчас отправятся обратно на авиабазу зализывать раны. Хватит ли у Механа авторитета, чтобы удержаться у власти после сегодняшнего отступления?
Но и кадетскому корпусу сегодня тоже от него неплохо досталось… Побед без потерь не бывает.
Отбросив испорченный опустевший карабин, я попытался подняться и оглядеться, чтобы оценить масштаб трагедии. Но тут же на подгибающихся ногах сел обратно на землю. В голову ударило давление, к горлу подступил комок. О том, чтобы принять вертикальное положение пока речи идти не могло. Тело не слушалось. В ушах всё ещё стоял звон от близкого грохота пушки. Похоже, что огнём выстрелов мне спалило брови и успевшие отрасти волосы. Голова как будто вращалась, а взгляд постоянно терял фокус… Стена щербатого асфальта вдруг поднялась и больно ударила меня в затылок. А нет, это я просто упал на спину…
Последним усилием воли я повернул голову в сторону, чтобы не захлебнуться рвотой, когда потеряю сознание. И тут увидел подбегающие со стороны разваленных ворот знакомые ботиночки. И как только она не падает на этой ходящей ходуном поверхности…
Подбежав ко мне, Алина рухнула на колени и обхватила холодными ладошками мою облысевшую голову, вытирая тонкими пальчиками пыль и сажу с лица. Приятный холодок… Даже немного приходишь в себя…
Но я никак не мог сфокусировать взгляд на её глазах, то и дело раздваивающихся и убегающих — то влево, то вправо…
Она что-то сбивчиво говорила, искривив губы в плачущей гримасе… Совсем не слышно за никак не стихающим звоном… Вот же ж ты плакса! Всё время чуть что — глаза на мокром месте… Тёплые капли падали с раскрасневшихся щёчек прямо мне на лицо.
Я попытался её успокоить и сказать, что со мной всё в порядке. Что пусть перестанет рыдать, и что я тоже рад её видеть… Хм… Наверное, впервые в жизни я вдруг действительно чувствую, что искренне рад встрече с кем-то… Вот как оно, оказывается, бывает… Приятное ощущение… И ещё мне совсем не хочется, чтобы она грустила и плакала. Когда такое было?
Но язык сейчас тоже отказывался мне подчиняться, как и все прочие мышцы. Наверное, моё невнятное мычание только сильнее расстроило девочку, и Алина совсем разревелась. Она обняла меня за шею и прижалась мокрой щекой к опалённой щетине. А я, наконец-то, погрузился в звенящую тьму…
