Никакого караула у высоких двойных дверей не было — октябрята справедливо не ждали незваных гостей. Любой благоразумный ребёнок, влачащий существование в этих кварталах, после утренней канонады, скорее всего, забился куда-нибудь поглубже. Потому что те, кто всегда спешили в одиночку разобраться в том, что это там за углом за выстрелы и взрывы, до сего дня не дожили.
Живых центровых в округе, очевидно, не осталось. Может у Крытого рынка ещё идут бои. Но оттуда сюда так быстро не добежишь. И тем более от базы на речном вокзале.
— А мы же их спасём, да? Выведем отсюда? — Алина шепнула мне в спину, когда я осторожно убедился в том, что и внутри у дверей никого не было. Но в просторном фойе было много следов недавнего нападения — дырки от выстрелов на стенах и ступенях широкой лестницы, ведущей на верхние этажи, гильзы и лужи крови на полу. Судя по следам всё той же крови, трупы потерпевших поражение центровых оттащили куда-то в ту сторону, в которую нужно было и нам.
— Тихо! — Я прислушался к шумам в здании, пытаясь определить, где ещё, кроме как со стороны лаборатории, можно было ждать встречи с октябрятами.
— Мы должны им помочь! Обязаны! — Снова горячо зашептала девочка.
— Да тихо ты! Поможем! — Пришикнул я на неё и она знакомым жестом виновато поджала губы. — Слушай!
Со стороны широкого коридора, уходившего из фойе налево, слышалось редкое гоготание. И иногда звон падающих металлических предметов и битого стекла. Проход, ведущий вправо, был без признаков движения и наполнен только тишиной.
Сверху от лестницы долетал отдалённый звук работающей электропилы. Но в этот раз он не заканчивался воплями добиваемых. Пилили что-то твёрдое. Наверное, вскрывали какие-то двери или контейнеры.
— Пойдём сначала налево. Пока наверху кипит работа, нас не сразу услышат. А как спустятся — тут мы их и встретим. — Я постучал по гранатомёту, висящему на пояснице под ранцем. —
— И может пленники нам подскажут, где искать то, что может пригодиться Виктории или Славе! — Зашептала в ответ Алина, похоже, ещё сомневавшаяся в моём намерении им помогать.
— И то верно… В коридоре будь моими глазами на затылке. — Я двинулся по нему вперёд, прижимаясь спиной к левой стене. — Стрелять только по приказу.
Первые двери на моём пути вели в бывший гардероб для студентов. Между рядами вешалок были свалены в кучу трупы центровых с надпилами на шеях или с дырками от дрелей в головах. Убедившись, что живых внутри нет, я прикрыл дверь и двинулся дальше по направлению к голосам и шуму.
Следующая пара дверей была на другой стороне коридора. И они были распахнуты, открывая нашему вниманию сцену недавнего боя. Похоже, раньше тут была какая-то учебная аудитория, переделанная под жилое пространство. И всех предыдущих жильцов уже нашинковали, разбрызгав по рядам лежаков кровь и осколки костей.
И тут из третьей пары дверей впереди по коридору, снова располагавшихся слева, вышел парень, одетый в покрышки и несущий перед собой большую картонную коробку. Из-за её размеров он не разбирал дороги и поэтому, отпрянув назад, заглядывал себе под ноги. Таким образом, не обратив на нас никакого внимания.
— Пацантрэ! Они тут ещё спиртом шпек чистили, ща притащу. Рецепты нашли? Не тащить же этих чмырей в ущелье… Какого ху… — Пацан с ящиком сделал неловкую попытку обернуться, когда почуял, как я снял с его пояса гвоздезабивной пистолет.
Прижимная скоба, страхующая пистолет от выстрела в воздух была демонтирована. И я без проблем всадил ему в затылок сразу пару гвоздей звонкими щелчками спусковой кнопки.
Ноги грузчика подогнулись, и он опал на пол, заткнувшись на полуслове. Но из оброненной коробки со звоном покатились какие-то банки с мутным белесым раствором внутри.
— Э, Жек, ты чё там, наёбнулся шоль? — Из следующих дверей, позади которых по моим прикидкам и должна была находиться лаборатория, послышались недоумевающие вопросы. — Разъебал всё, да…
Привлекать внимание тех, кто был наверху, пока очень не хотелось. Вряд ли они расслышали звон, да если и услышали — это просто ещё один звук обыска. А вот на выстрелы «калаша» они точно сбегутся.
Забросив оружие на плечо, я схватил ближайшую банку, подскочил к открывающимся дверям и разбил её о недоумевающую голову, высунувшуюся оттуда в мою сторону. Повалившись на косяк, подросток ошалело уставился на меня и тут же словил в каждый глаз по длинному гвоздю. Тем, кто был в этой комнате, я быструю смерть не подарю.
Рефлекторно воздев руки к мокрому лицу, он заревел. Интересно, что у него сейчас больше болит — незакрывающиеся глазницы, разъедаемые растворённым в изопропаноле амфетамином, или глотка, в которую должны были упереться кончики гвоздей, пробив носовые пазухи и миндалины. Ничего, подожди. Минут через десять можешь успеть почувствовать прилив сил и эйфорию.
— Еба! — Других комментариев после моего появления в дверях не последовало. Реакция у бойцов была неплохая. Может уже занюхали по полдозе, чтобы победу отметить. Значит, сейчас они лихо переоценивают собственные возможности. И действия обгоняют мысли.
