А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Да, люблю. Я химик. Мыслю химически и умру хими­ком. Но я жаден, я боюсь, что умру, не насытившись, и мне мало одной химии. Мне просто хочется жить, мечтать, наде­яться, всюду поспевать. Жизнь, голубчик, коротка, и надо прожить ее получше».

На помощь убеждению, что единственная религия образо­ванного человека — наука и культура, приходила Чехову и со­временная теория прогресса. В его «Дуэли» действует зоолог фон Корен, ученый, поглощенный изучением эмбриологии ме­дуз.

Он работает, — говорит про него Лаевский, — он пойдет в экспедицию и свернет себе там шею не во имя любви к ближ­нему, а во имя таких абстрактов, как человечество, будущие поколения, идеальная порода людей. Он хлопочет об улучше­нии человеческой породы, и мы для него только рабы, мясо для пушек, вьючные животные.

В той же «Дуэли» перед вами обстоятельно обоснованная те­ория религии прогресса и речь о неприложимости так называ­емой «христианской почвы» при решении вопросов о челове­ческом счастье.

«— Гуманитарные науки, о которых вы говорите, — доказы­вает зоолог дьякону, — тогда только будут удовлетворять чело­веческую мысль, когда в движении своем они встретятся с точ­ными науками и пойдут с ними рядом. Встретятся ли они под микроскопом или в монологах нового Гамлета, или в новой ре­лигии, я не знаю, но думаю, что земля покроется ледяной корой раньше, чем это случится. Самое стойкое и живучее из всех гу­манитарных знаний это, конечно, учение Христа, но, посмотри­те, как даже оно различно понимается. Одни учат, чтобы мы лю­били всех ближних, и делают при этом исключение для солдат, преступников и безумных. Первых они разрешают убивать на войне, вторых изолировать или казнить, а третьим запрещают вступление в брак. Другие толкователи учат любить всех ближ­них без исключения, не различая плюсов и минусов. Если к вам приходит бугорчатный или убийца, или эпилептик и сватает вашу дочь, — отдавайте. Если кретины идут войной на физичес­ки здоровых, — подставляйте головы. Эта проповедь любви ради любви, как искусства для искусства, если бы могла иметь силу, в конце концов привела бы человечество к полному вымиранию, и таким образом совершилось бы грандиознейшее из злодейств, какие когда-либо бывали на земле. Поэтому никогда не ставьте вопроса, как вы говорите, на философскую или так называемую христианскую почву. Этим вы только отдаляетесь от решения вопроса.

Дьякон подумал и спросил:

Нравственный закон, который свойственен каждому из людей, философы выдумали или же его Бог создал вместе с телом?

Не знаю, но этот закон до такой степени общ для всех народов и эпох, что мне кажется его следует признать органи­чески связанным с человеком.

Хорошо-с. Значит, как желудок хочет есть, так нрав­ственное чувство хочет, чтобы мы любили своих ближних. Так? Но естественная природа наша по себялюбию противится голосу совести и разума, и потому возникает много головолом­ных вопросов. К кому же мы должны обращаться за решением этих вопросов, если вы не велите ставить их на философскую почву?

Обратитесь к тем немногим точным знаниям, какие есть у нас. Доверьтесь очевидности и логике фактов. Любовь должна заключаться в устранении всего того, что так или ина­че вредит людям и угрожает им опасностью в настоящем и бу­дущем.

Значит, любовь в том, чтобы сильный побеждал слабого.

Несомненно.

Но ведь сильные распяли Господа нашего Иисуса Хрис­та, — сказал горячо дьякон.

В том-то и дело, что распяли Его не сильные, а слабые. Человеческая культура ослабила и стремится свести к нулю борьбу за существование и подбор. Отсюда быстрое размноже­ние слабых и преобладание их над сильными. Мы, культур­ные, распяли Христа и продолжаем Его распинать. Не лице­мерьте же, не показывайте кукиша в кармане и не говорите: ах глупо, ах устарело, ах не согласно с писанием, а глядите жизни прямо в лицо, признавайте ее разумную законность и когда она, напротив, хочет уничтожить хилое, золотушное, развращенное племя, то не мешайте ей вашими пилюлями и цитатами из дурно понятого Евангелия. Христос, надеюсь, за­поведал нам любовь разумную, осмысленную и полезную.

Экой вы какой! — засмеялся дьякон. — В Христа же вы не веруете! Зачем же вы Его так часто поминаете?

—Нет, верую, только, конечно, не по-вашему, а по-своему.

Вы говорите у вас вера! — сказал дьякон. — Какая это вера? А вот у меня есть дядька поп, так тот так верит, что ког­да в засуху идет в поле дождя просить, то берет с собою дожде­вой зонтик и кожаное пальто, чтоб его на обратном пути дож­дик не промочил. Вот это вера! Когда он говорит о Христе, так от него сияние идет, и все бабы и мужики навзрыд плачут. Он бы и тучу остановил и всякую бы вашу силу обратил в бегство. Да, вера горами двигает».