Асоргин22 не любил ни людей, ни жизни; даже в счастливые минуты творчества ему не были противны мысли о смерти, разрушении и конечности, и потому посмотрите, как у него ничтожны, конечны, робки и жалки эти линии"». Выражая эту мысль в такой форме, г-н Чехов, очевидно, подчеркивает ее как основную мысль рассказа, хотя она шире и глубже рассказа. К сожалению, впоследствии г-н Чехов не останавливался на этой глубокой и оригинальной мысли, если не считать архитектора Полознева в «Моей жизни», человека сухого и черствого, у которого и в жизни все, не исключая и построек, выходило сухо, черство, бездарно, да, пожалуй, «Человека в футляре», который, впрочем, не столько не любит жизни и людей, сколько боится их.
[32] Хотя бы, например, в драме «Три сестры». Впрочем, окончательно судить об этой драме еще рано. В ней множество неясного. Думается, это просто один из тех предварительных этюдов, из которых потом, как из зерна, вырастают истинно художественные вещи. Думать так нас заставляет одна из сестер, Ирина, «душа которой, как дорогой, запертый рояль, ключ от которого потерян». Может быть, в одном из последующих произведений г-н Чехов раскроет нам душу Ирины, как он сумел раскрыть душу Липы («В овраге»), может быть, он в наблюдениях или фантазии найдет потерянный ключ и тогда, может быть, зазвучат новые, до сих пор нетронутые струны.
[32] Прежде, как известно, многократно издавалась отдельно только часть произведений Чехова.
[33] Большинства рассказов, издававшихся прежде под общими заглавиями: «В сумерках», «Хмурые люди» и просто «Рассказы».
[34] Напр., «Тиф», «Ванька», «Свирель», «Почта», «Спать хочется «Мечты», «На пути» и т. п.
[35] Не все в этом призыве, по нашему мнению, может быть принято, но подробнее об этом мы еще будем иметь повод сказать ниже.
[36]
[37] будьте настороже, берегитесь
[39] «С того берега», предисловие13.
Я не могу усидеть, не в состоянии.
[41] Разрядка моя.
[42] Читана осенью 1904 года в Ялте и Петербурге.
[43] Смирись, мое сердце, Засни глубоким сном.
[44] во веки веков
[45] горе побежденным!
[46] Речь, произнесенная в годичном собрании врачей С.-Петербургской клиники душевных и нервных болезней 25 ноября 1904 г.
[47] См. русск. пер. под редакцией проф. Ковалевского:
[48]
[49] Описание условий, предшествовавших заболеванию (
[51] «Чудак барин». Сочинения. Т. II. С. 189.
[52] «Отцы и дети». С. 134, изд. Маркса.
[53] По преимуществу
[54]
[55] Там же. С. 311.
[56] Сочинения Г. Успенского. Т. II. С. 265 9.
[57] Знамения времени. С. 59.
[58]
[59] Там же11.
[60]
[61] Памяти Гаршина (сборник). СПб., 1889. С. 48.
[62]
[63] Там же. С. 265.
[64]
[65] Письмо к Латкину, декабрь 1883 года27.
[66] Если не правда, то все же хорошо придумано
[67]
Когда умирает выдающийся человек и упала его тень, — как вечерняя тень, превосходя его самого величиной, — положение требует не слез и увеличенной пропорционально жалости, не длящейся хвалы, ищущей новых слов в своем искреннем напряжении: надо только возможно глубоко понять его дела, которые он, счастливый, в горячей гармонии своей личной жажды и общей пользы, совершил — и, следовательно, оставил нам. Это хорошая дань — лучший венок и отвлеченные слезы над гробом человека, вступившего со всеми самовластно в бескровную связь.
Антону Чехову, умершему рано, как и многие его братья (не предсказания ли будущего в этом?), принадлежит уже много месяцев право на всю критическую мысль всей страны. Но все еще нельзя сказать, что Чехов понят вполне: он так же частично, словесно понят, как и при своей жизни. Высокая положительная оценка его не обоснована достаточно — в этом, по-моему, не может быть сомнений.
Главное содержание отзывов сводится, по-видимому, к самоочевидному: Чехов изображает пошлость и заурядность русской действительности, рисует бессильных русских обывате-
[68] В отличие от обычной
[69] Вопроса об
