Преподаватель тоже не лыком шитый, да ещё и накачанный градусами, решил, всё-таки доказать своё превосходство над нами.
– Я требую, чтобы вы немедленно покинули аудиторию, – видно, немного подзабыв, где он находится, сморозил он явную глупость. Услышав её, хозяева стола на мгновенье опешили, но быстро оправились и встали на нашу защиту.
– Никуда они не пойдут. Это наши друзья. Мы отмечаем юбилей нашей дружбы.
– Да, – поддержал второй.
– Как говорится, дружба дружбой, а денежки врозь! – не сдавался наш учитель и продолжал нести всякую ересь.
В течение всего этого потешного концерта мы с Геной сидели, молча, не понимая, как выкрутиться из этой ситуации.
– Если вы сейчас же не выйдете из заведения, завтра вы предстанете перед деканом.
– Да не пошёл бы ты сам куда-нибудь к декану, – встал один из наших «друзей» и схватил преподавателя за полурастёгнутую рубашку. Несколько пуговиц рассыпались по полу, а сама рубашка затрещала, и с надорванным внизу краем выглядела совсем не по-ресторанному.
– Ах, вы так! – обидевшись и, кажется, начиная трезветь, вскочил преподаватель. – Вы группой на меня одного! Вы завтра же вылетите из техникума. Да ещё и под суд попадёте за избиение и порчу моего имущества.
– Никто вас избивать не собирается, – попытался я разрядить обстановку. – Где ваш пиджак? Давайте я вам помогу одеться.
Гена молодец, быстро сообразил, принёс пиджак и помог преподавателю надеть его.
– Не надо мне помогать. И вообще, твоя любезность не поможет сохранить вам всем…– не знаю я, что, по его мнению, мы должны потерять.
В это время подошла та самая женщина, буду называть её хозяйкой, с двумя милиционерами и, указав им на нас с Геной, сказала:
– Вот они эти двое. Ворвались в ресторан, нарушив наш этикет, и теперь вот затеяли драку.
Дело, кажется, стало принимать неожиданно серьёзный оборот.
– Заберите их, – обратилась она к милиционерам. – Вот и этот товарищ подтвердит. Они его избивали, – указала она на преподавателя.
Как говорил герой какого-то фильма, « вечер перестаёт быть томным», так и у нас одна неожиданность сменялась другой.
Милиционеры ещё не предприняли никаких действий, а преподаватель, опережая их, сказал:
– Никто меня не бил. Мы просто беседуем. Встретились вот здесь старые знакомые.
– А вот директор говорит, что вы тут дебаширите.
– Мы? – удивлённо произнёс один из наших «друзей». Он поднялся, обнял нашего преподавателя, поцеловал его в щёку и так убедительно добавил, – если мы не виделись много-много лет, то имеем полное право сидеть в ресторане и вспоминать наше прошлое.
– Да, да, он прав, – поддержал говорившего преподаватель, закинув свою руку тому на плечо.
Мы с Геной присутствовали на таком бесплатном представлении, и не знали, как на всё реагировать, и, что ожидать дальше.
– Пошли, ребята, – обратился к нам преподаватель, – больше тут делать нечего. Нас здесь не уважают.
Достав из кармана деньги, он отсчитал какую-то сумму и небрежно бросил их на стол.
– Вот за ваше угощенье, – сказал он хозяйке.
Немая сцена из пьесы «Ревизор». Наши спасители обиженно смотрели на преподавателя. Милиционеры были в полной растерянности, только хозяйка осторожно потянулась за деньгами.
– Нет, нет, подождите, – наконец, вымолвил один из сидящих мужичков, – мы хотим продолжения.
– А вы продолжайте, мальчики, мы скоро придём, – успокоил их преподаватель. Он подхватил нас с Геной под локоточки и спокойно повёл к выходу.
Мы продолжали молчать, ожидая от него какого-то нового подвоха.
– Ну, вот, теперь мы друзья. А друзья не ссорятся. Вы меня здесь не видели и я вас тоже не встречал. До свиданья, встретимся на паре.
Он повернулся и пошёл в неизвестность. Пока мы присутствовали на этом концерте, вечер уже стал встречать ночь, а мы, довольные проведённым временем, направились к нашей тёте Нюре.
Случилось так, что билетов на один поезд с нашими коллегами – и мальчиками и девочками – мы купить не смогли, поэтому на следующий день только мы с Геной, счастливые отправились на Алтай.
Трудно сейчас выразить словами те чувства, которые мы ощущали, глядя в окно вагона на мелькающие полустанки, поля и леса, горы и долины. На больших станциях мы старались выйти и вдохнуть воздух неизвестности и свободы.
