Мы несколько раз ходили на Банное озеро – купались, загорали, было весело. Единственное, что смущало – постоянное, непрерывное чувство слежки. Иногда удавалось встретиться с ним взглядом, и тогда он отводил глаза, но лишь на секунду. Настырный.
Юлька обиделась всерьез – оказалось, Артур ей понравился, а я его, получается, отбила, хотя он мне и даром не нужен. Был.
По вечерам, возле костра, она садилась поближе к нему, погромче орала песни, а я таилась в беседке и, закрывая глаза, предавалась мечтам. Чем еще можно заниматься такими черничными ночами?
В середине смены грянул ливень. Такой силы, что сосны качало, они раскачивались под напором свирепого ветра, ветки скрипели, издавая страждущие звуки. Казалось, небо таило всю влагу, что только могла в нем поместиться, а теперь лопнуло и вся вода льется прямо на нас.
Резко похолодало, укутавшись в одеяла, мы сидели на подоконнике и наблюдали за хлябями небесными. Капли потоком текли по стеклу, заглушая остальные звуки. Сквозь стену дождя, разглядела одинокую фигуру на волейбольном поле. Начинало смеркаться, и я подумала, что почудилось, а потом припала к стеклу лицом, намереваясь рассмотреть сумасшедшего тщательнее.
На поле стоял Артур с деревянной дощечкой, на которой алой краской было написано: «Кажется, ты нравишься мне по-настоящему…»
Сердце пропустило удар, а ноги уже искали тапочки. Бегом по скрипучим, ребристым ступеням. Дверь настежь. Ошалелый крик Люды:
- Куда, окаянная? Там же потоп, прости Господи!
Не обращая внимания на холод и ледяные капли, что вмиг промочили насквозь, бежала к не менее странному парню, чем я, утопая в воде по щиколотку.
- Спятил! Пойдем! – схватила за руку и потащила в корпус.
- Дурацкий дождь! Я написал на ватмане, но он смыл с него краски. Пришлось просить завхоза дать деревянный брусок, - улыбаясь, ответил Артур, а я расхохоталась.
Вслед за дождем выглянула робкая радуга, а после и теплое солнце. Не таясь, мы вышли, держась за руки. Мельком услышала ядовитое шипение подруги, которую еще вчера считала самой лучшей.
Теплые пальцы, переплетающие мои, и гипнотические глаза – и сон, и явь, и грезы.
После игры в тайного друга, где мне досталось море шоколада, писем и мягких игрушек – честное признание:
- Это я твой тайный друг, - жемчужная улыбка и искры в глазах.
- Как же иначе? – смеюсь. – Спасибо!
А после – в уединении беседки, первый в жизни поцелуй. Под шелест еловых ветвей, под пристальным взглядом полной луны и жужжание цикад. Мягкие губы и прерывистое дыхание. В ушах стук крови, закипающей в венах. Робкие касания, стеснительные взгляды. И всепоглощающее чувство счастья.
Конец смены как конец света. Жгучие слезы, комок в горле и странная тяжесть в груди.
В кармане - клочок бумаги с адресом, номером телефона, и пустая душа.
- Приедешь в следующем году? Обещаешь? – жаркий шепот, и пристальный взгляд черных, как ночь, глаз.
- Обещаю.
Прощальный вечер – игра в ручеек, высокий костер, разбредшиеся пары. Слезы и грусть.
- Давай сбежим на Артема? – теплые руки, обнимающие за плечи.
- Вдвоем?
- Может еще кто захочет?
- Давай.
Группа из шести человек, сдержанный хохот, высокий забор с огромной дыркой в укромном месте. Недолгая дорога. Внезапный свет фар и пугливое: «Шухер!»
Прыжок в кювет и оглушающий звон выброшенных кем-то кастрюль. Ослепляющая темнота, а потом взрывной смех.
- Откуда взялась эта машина? Не нас ли ищут?
- Сашка нас прикроет, он в курсе. Лучше скажи, откуда тут взялись кастрюли?
И снова смех. А потом рассвет в компании двадцати семи метрового памятника Артему и странного парня, внезапно ставшего незаменимым.
Беглое возвращение в лагерь, сонный корпус, увешанный туалетной бумагой – мальчишки веселились. Всколоченная голова Юльки и визгливый ор:
- Ты меня зубной пастой намазала? Вся морда чешется!
Прощание. Горькое, как куст полыни. Прерывистые объятия и шепот:
- Я позвоню!
И отчаянное:
- Буду ждать!
А после рев в плечо испуганной, бывшей когда-то лучшей подружки.
- Ну, чего ты? Будете созваниваться, может, увидитесь еще, не на краю света же он живет!
- На краю! – горький всхлип, а потом пустой сон в трясущемся автобусе.
Родной город, встречающий желтым смогом и вонючим воздухом. Пыльное шоссе, редкие деревья, палящее солнце, плавящее асфальт. И дыра вместо сердца.
- Как отдых? – внимательные глаза матери, ищущие и любящие. – Бледненькая, совсем не загорела, но хоть подышала! У Юли все в порядке? Ее мама вся испереживалась.
Школа. Нудные будни. В середине осени телефонный звонок.
- Юль, тебя к телефону – мальчик, - голос мамы, сквозь бормотание телевизора.
С замиранием сердца:
- Алло?
Тихое:
- Это я. Бумажку потерял, пришлось окольными путями искать твой номер.
- Думала, уже не позвонишь!
Многочасовые разговоры, вечно оккупированная трубка и километровые счета к оплате.
Папины пудовые кулачищи, шутливо подсунутые под нос, мамины закатывания глаз и наконец-то - лето!
- Что, поедешь в «Спутник?» - Веселые искры в зеленых глазах отца.
- А можно на все смены?
