– Я не помню, как он назывался. Там герой убегает от погони и попадает на сборочную линию. Уворачивается от огромных молотов, сварочных аппаратов, лазерных резаков и так далее. Самое жуткое, что машинерия даже не пытается его погубить – она попросту выполняет свою функцию. А за ним ещё и погоня…
– Да, – сказал Ломас, – такое в карбоне часто снимали.
– И вдруг между лазерным резаком и атомной наковальней вылезает улыбчивый официант и спрашивает: «Что будете пить, сударь?»
Ломас засмеялся.
– Это то же самое, – ответил он. – Вы губите душу, получая магические силы. Но чтобы ваши злодеяния обрели смысл, вы должны чего-то страстно желать. Все злодеи полагаются на свою способность хотеть чего-то бесконечно и ненасытно. Именно она их в конце концов и подводит. Дон Корлеоне в конце пути просто грелся на солнышке. А Диоклетиан сажал репку.
– Согласен, – ответил я грустно. – На услады не остается сил. Я вкусил всего – и сблевал…
– Вам совсем ничего уже не хочется? Я имею в виду – Марко в Вероне?
– Хочется спрятаться, чтобы меня не трогали. Но если я попрошу об этом Исполнителя, выйдет глупость или гадость. Исполнитель может понять меня буквально и засадить в темницу.
Ломас кивнул.
– Поэтому, – продолжал я, – мне очень помогло бы духовное напутствие. Что вы посоветуете как епископ? Чего мне попросить у Исполнителя, чтобы просьба не обернулась против меня?
Ломас закрыл глаза. В его руке появились четки, и несколько минут он молча перебирал их.
– Мы говорили только о наслаждениях, – сказал он наконец. – А почему не заглянуть выше?
– То есть, адмирал?
– Какое из благ считается в духовных традициях наивысшим?
– Не берусь судить.
– Любовь, – ответил Ломас. – Только она. Не та, которой вы развлекаетесь на утренних приемах в ванной, а та, которую по-гречески называют «агапе». Бескорыстная, необусловленная, жертвующая собой… В первом послании Иоанна сказано: «Бог есть любовь». Это не просто благо, а лучшее из состояний. Вы найдете то же в иудаизме, исламе, буддизме и любой другой религии. Различаться будут только слова.
– В буддизме нет Бога, – сказал я.
– Концепции нет. Любая человеческая концепция Бога смешна и нелепа, говорю как отставной епископ. Через себя не перепрыгнешь. А древние индусы решали все вопросы через диспуты. Спорить о Боге утомительно. Нужно сочинить многотомную теологию, и все равно в ней будут косяки, которые придется исправлять на ходу, создавая при этом новые. Так жизнь и пройдет.
– Да, – сказал я. – Сколько было церковных соборов…
– Вот именно. И до сих пор спорят. Философ Витгенштейн в своё время изрек: «То, что может быть сказано, должно быть сказано ясно, а о чём невозможно говорить, о том следует молчать». Будда, похоже, думал так же. Поэтому он молчал о Боге и всю свою проповедь посвятил практическим вопросам. Но любовь в его учении есть. Значит, есть и Бог. Просто «агапе» там называется «метта». Посмотрите, у вас же подключена справка.
Пользоваться справкой мне по-прежнему не хотелось.
– По той же причине, – продолжал Ломас, – о сверхъестественном не говорил, например, Конфуций…
– А в Вольнобеге есть любовь? – спросил я. – Я не помню, чтобы на ней ставился акцент. Во всяком случае, в тех трудах, которые я читал.
– Скоро выясним, – ответил Ломас.
– Агапе, – повторил я, как бы пробуя слово на вкус. – Агапе… Получается непоследовательно. Сначала карабкаться к вершинам личного могущества, не считаясь с жертвами и обстоятельствами, а потом вдруг возжелать любви…
– Но разве не так было с людьми во все времена? Любовь действительно наивысшее из благ. Здесь сомнений нет.
– Марко шел левым путем, – сказал я. – Если он попросит у Исполнителя любви, это будет по меньшей мере странно…
– Я не знаю, как к этому отнесется гомункул, – ответил Ломас. – Но если он действительно исполняет желания, риск ошибиться при таком выборе наименьший.
– Я подумаю, – сказал я.
– Лучше просто запомните.
– Хорошо, – согласился я. – Любовь. Агапе. Похоже на кушетку.
– В каком смысле?
– Такая у меня ассоциация. Прилечь на агапе…
Ломас налил мне ещё коньяку.
– Прилечь удастся вряд ли, Маркус. По мере приближения к финалу ваша жизнь будет… Как бы выразиться… разгоняться и упрощаться.
– Почему вы так думаете?
– Вы знаете, что такое эффект де Лаваля?
– Нет.
– Это из ракетного дела. Когда газ проходит через сужающуюся часть сопла, его скорость увеличивается. Ваша история – это переплетение разных сюжетов, в которые вовлечено множество персонажей. Нарратив сужается – скоро финал. Значит, интенсивность событий будет нарастать. Во всех триллерах развитие к концу убыстряется, а параллельные сюжетные линии распутываются.
– Триллер? Да это чистый хоррор.
– В любом случае будьте начеку. Ожидайте чего угодно.
– Сразу приду к вам.
– Я не уверен, Маркус, что мы сможем встретиться.
– Почему вы так решили?
