– Мне не остается ничего другого. Пусть проверят его по картотеке. Приставьте к нему на недельку кого-нибудь, и чтобы глаз с него не спускал. А наш человек в баре «Фонтан» пусть остается там еще на неделю и следит за контактами и телефонными звонками хозяина. Сходите завтра туда сами и поговорите с ним. Интересно, подтвердит ли хозяин слова этого типа насчет бесед о футболе с Лусеной. Если он снова не захочет с нами сотрудничать, скажите ему, что мы знаем о его знакомстве с Лусеной, которое он скрыл, и можем официально привлечь его за это.
– Хорошо, инспектор. Полагаю, сейчас уже слишком поздно, чтобы ехать на медицинский факультет.
– Съездим туда завтра.
– Значит, на сегодня все?
– Нет, нам осталось нанести еще один визит.
– Вы меня извините, инспектор, но сейчас семь часов, и я кроме завтрака, честно говоря, ничего не ел и…
– Сожалею, Фермин, но не мне объяснять вам, что такое издержки профессии… Еще один визит, и я вас отпущу.
Прежде чем усесться в машину, Гарсон забежал в соседний бар и купил пакет жареной картошки. Ужастик поджидал нас, не проявляя признаков нетерпения, но, когда учуял картошку, словно взбесился.
Мы медленно продвигались вперед в плотном потоке машин под собачье повизгивание и хруст картошки во рту у младшего инспектора. Мои нервы были напряжены и грозили скоро лопнуть. В конце концов я не выдержала:
– Ну хватит, Фермин, угостите же наконец своей картошкой, будь она проклята, этого чертова пса, пока он не свел меня с ума!
Младший инспектор, словно ворчливый и жадный ребенок, переправил один-единственный маленький кружочек на заднее сиденье. Помню, я подумала, что никогда еще в жизни не становилась свидетельницей столь дикой ситуации.
К счастью, как только мы вошли в «Бестиариум», на нас снизошло успокоение. Это был ухоженный и уютный книжный магазин, оформленный в бледных тонах и наполненный негромкими звуками джазовой музыки. Анхела Чаморро встретила нас с улыбкой. Ей было, наверное, под пятьдесят. В первую очередь привлекали внимание ее чудесные глаза орехового оттенка. Одета она была под стать тому неброскому успокаивающему стилю, который использовала при оформлении своего магазина. Волосы, чуть тронутые сединой, были собраны в пышный пучок на затылке. Когда я сказала, что нас прислал Хуан Монтуриоль, она рассыпалась в похвалах ветеринару, а узнав, что мы из полиции, пришла в восторг. И взглянула на часы:
– До восьми осталось совсем чуть-чуть, так что я сейчас закрою магазин, и мы сможем спокойно побеседовать. В такое время уже редко кто заходит.
Она провела нас в небольшую подсобку, заполненную пачками книг. На складном столике стоял использованный чайный сервиз, а на полу с задумчивым видом дремала огромная лохматая собака. От неожиданности я вздрогнула.
– Пожалуйста, не бойтесь, это моя Нелли, превосходный экземпляр пиренейской ищейки, совершенно безобидной. Присаживайтесь. – Она с величайшей нежностью погладила собаку по спине. Та вздохнула. – Я вас слушаю. Правда, хочу предупредить, что, возможно, не смогу ответить на все интересующие вас вопросы.
– Хуан сказал, что вы лучший специалист по собакам в стране.
Слегка покраснев, она улыбнулась:
– Надеюсь, вы ему не поверили.
В ней чувствовался класс; к тому же она была умна и сообразительна и моментально уловила все оттенки в поведении Ужастика в Кармело. Выслушав эту историю, она на мгновение задумалась, а потом спросила:
– Ваш пес демонстрировал интерес, когда вы вели его по улицам?
– Интерес?
– Шел ли он, уткнувшись носом в землю и не отвлекаясь на то, чтобы обнюхать другие вещи или просто задержаться где-то?
– Боюсь, что нет, он нюхал все подряд, особенно вначале, а потом немного сосредоточился.
– На каком расстоянии от этой тренировочной площадки вы находились, когда он начал сосредотачиваться?
– Думаю, примерно метрах в четырехстах или пятистах.
– А не было ли у какой-нибудь из этих собак течки?
– Этого я не знаю, возможно, и была. Можем выяснить, если надо.
– Понимаете, если бы собаку вела туда память, это означало бы, что по какой-то причине данное место вызывало у него приятные воспоминания. Возможно, хозяин водил ее туда на прогулку, возможно, там ее чем-то угощали. Она никогда не привела бы вас в такое место, с которым у нее связан негативный опыт, пусть даже кратковременный. Если же, напротив, она взяла в тот день конкретный след, вело ее что-то очень привлекательное – пустующая сука, например. Пятьсот метров – значительное расстояние, почти максимальное, на котором чутье собаки еще действует. Нужно учитывать и погодные условия – это важнейший переменный фактор. Был ли тот день ветреным?
Застигнутые врасплох, мы с Гарсоном переглянулись.
– Вы помните, какой был день, Фермин?
– Абсолютно не помню.
– Ладно, в общем, это не так страшно. Скажем так: сама по себе группа собак не представляет собой достаточного мотива для того, чтобы включить обонятельные ресурсы животного. Конечно, как я вам уже сказала, там могла находиться собака, у которой была течка, или речь шла о еде, которой инструкторы поощряют животных за хорошее выполнение команд.
