На главную улицу села танки выскочили без помех. Пехотинцы сразу попрыгали на землю и начали зачистку домов, а броневые машины прошли дальше, вслед за огневым валом рвущихся снарядов. Дальше они разделились. Три танка вместе с ЗСУ остановились на центральной площади, развернувшись в разные стороны, а остальные выехали на околицу и там повернули пушки назад, держа крайние дома под прицелом.
Бой затих так же быстро, как и разгорелся. Взошедшее солнце осветило развалины домов, в которых фрицы пытались держать оборону. Наблюдая за ходом боя в бинокль, мне показалось, что бойцы гонят пленных, но когда мы въехали в село, выяснилось, что у немцев никого в живых не осталось. Уточнять этот вопрос я не стал, впрочем, другого выхода у нас и не оставалось. Ждать подхода наших частей мы все равно не собирались.
После боя, когда мы подводили итоги, оказалось, что одна «тридцатьчетверка» повреждена. Яковлев озабоченно осмотрел танк с разбитой подвеской и, констатировав, что его придется оставить, обратился ко мне:
– Потери подсчитал?
– Восемь человек, из них трое убитых.
– Потери десять процентов в живой силе и технике, – нахмурился командир, – а ведь нам еще сорок километров нужно пройти, да еще без артиллерийского прикрытия.
– У тебя, по крайней мере, все танкисты целы, – раздраженно буркнул я, – а у меня с самого начала столько погибших.
Теперь у меня появилось сомнение в том, что мы можем дойти до цели. Но еще больше сомнений вызывал вопрос, сможем ли мы вернуться.
– Сможем, – уверенно ответил Леонов. Похоже, я высказал свои мысли вслух. – В крайнем случае, прорвемся к партизанам. У них и связь имеется с Большой землей, и самолеты они на своих лесных аэродромах принимают.
Так как ждать подхода своих мы не собирались, то раненых пришлось оставить в селе, выбрав для них хорошо натопленное помещение. Двое из них вполне могли держать оружие и были в состоянии самостоятельно отбиться от небольших шаек немцев, которые еще шастали по селу.
Доверив проблему отлова спрятавшихся немцев тем, кто придет после нас, мы расселись по местам. Танки завелись, снова окутавшись густым дымом, смешавшимся с еще не рассеявшимся утренним туманом, и походная колонна тронулась дальше. Начавшийся небольшой снежок ухудшил видимость, и машины ехали с открытыми люками. Хотя во время стоянки смотровые приборы тщательно очистили, но уже после нескольких минут движения по грунтовой дороге они забились до полной потери видимости. Сначала такая судьба постигла замыкающие танки, на которые грязи летело больше всего, но потом досталось и головным. Поэтому все командиры машин сидели на башнях, не обращая внимания на то, что внутрь танков сыплется снег. Случись что с танком, отвечать придется в первую очередь командиру экипажа.
Впереди нас ждало несколько километров свободной дороги, где не было ни одного немца, но дальше лежала река Полисть, через которую нам как-то следовало перебраться. Конечно, у нас с собой есть саперы, которые могут наладить переправу в любом месте. Они взорвут лед, соорудят мостик, постелют на скользкий берег ветки или доски, и… всё. В смысле и наш поход завершится в самом начале. Пока мы провозимся с переправой, немцы подтянут противотанковую артиллерию, и нам останется лишь вернуться. Хотя, может, нас успеют окружить, и отступить мы тоже не сможем. Единственное, что может помочь выполнить задачу, это найти какой-нибудь мост и прорваться через него на правый берег.
Но вот и Полисть. Засыпанная снегом, она не очень выделялась на фоне зимнего пейзажа, разве что отсутствием растительности, и я не сразу ее заметил. Река течет в общем направлении на север, но при этом выделывает замысловатые петли, поворачивая и на восток, и на запад, и даже обратно на юг.
Сама река нас пока не интересует, без длительной подготовки ее не преодолеть. Но вот и наша ближайшая цель. Хорошо видимое с пригорка, на котором мы остановились, перед нами раскинулось село, за которым находился столь нужный нам мост. Танки, шедшие до сих пор колонной, уже начали перестраиваться в боевой порядок, съезжая с дороги и расходясь в стороны. Один взвод взял правее, чтобы зайти в село с юга, а два других пошли прямо. На северной окраине села тянулись густые сады, и туда машинам соваться не стоило.
