Я презрительно фыркнула и, повернувшись к компании спиной, стала неторопливо раздеваться. Никогда не чувствовала подобного, но сейчас я жутко себя стеснялась. Оглянулась по сторонам, резво сняла шорты и «щучкой» прыгнула в воду.
Ленка уже ныряла с чьих-то плеч, кажется, самого говорливого, и заливисто смеялась его шуткам. Я завистливо посмотрела в сторону подруги. Она всегда нравилась парням, а я была ее серым дополнением, вернее, рыжим и кудрявым дополнением. Ужасно комплексовала из-за цвета своих волос и небольшого роста. Ленка на полголовы меня выше, со сформированной красивой женской фигурой и шелковистыми тяжелыми волосами. Кисло глянув на свою единичку, я грустно хмыкнула и, раскинув конечности звездой, дрейфовала в соленой воде, что держали мои сорок два килограмма на ура. Изредка подергивая рукой или ногой, я бултыхалась на волнах, аки пустой пластиковый стаканчик в луже, и смотрела в небо.
Обзор загородило симпатичное лицо Киселева, и он что-то мне сказал, шум гальки по дну заглушил слова.
– А? – Я встала на ноги и тряхнула головой. – Ты что-то сказал, я не расслышала.
– Попрыгать хочешь? Давай подкину.
– Хочу, – я неуверенно согласилась.
Киселев развернулся ко мне спиной и присел.
– Ну, что ждешь?
Карабкалась на плечи я непростительно долго, старалась ощупать плечи и спину, не вызывая подозрения. Это был мой первый плотный контакт с мужчиной не рода Боголюбовых. А в роду был-то всего один мужчина – мой дедушка, который умер три года назад. Его теплые и крепкие объятия я помню хорошо, шершавые, сухие руки, когда он гладил меня по голове и приговаривал: «Ивушка – радость моя», а я держала за его ладонь и гладила морщинки пальчиками.
Так вот, близость Киселева действовало совершенно по-другому, никакого спокойствия. Сердце работало с перебоями, то бешено стуча, то замирая на несколько секунд.
– На счет три! Раз, два, три-и-и! – Неожиданно высоко Лёня подбросил меня над водой, я чудом успела сгруппироваться и звонко шлепнуться попой о воду.
– Еще хочу! Выше можешь? – спросила я.
– Могу, только, чур, не визжать.
Я выплыла и быстро забралась на спину, в этот раз меня подбросили еще выше.
– Еще! – прокричала я, едва успев вынырнуть.
Лёня молча опустился в воду и подставил руки. Тут уже он не сдерживал силу и выкинул меня над водой так высоко, что я с визгом плюхнулась о гладь животом.
– Прости, малая. – Киселев вынимал меня охающую из воды, развернув к закату, осмотрел живот. – Не отбила потроха-то? – спросил со смешком
– Это у тебя потроха, а у меня внутренности, – с обидой произнесла я.
– Не обижайся, Евгешка. Силу не рассчитал.
Я молча повернулась спиной к парню и пыталась натянуть шорты на мокрое тело. Они заворачивались, упирались и всячески противились.
– Я не обижаюсь, Сопля, – проворчала я.
Киселев весело рассмеялся, подошел, дернул пояс моих шорт вверх, быстро подцепил пуговицу и застегнул ее.
– Пошли, провожу, как и обещал.
– Я сама.
– Сама, конечно, сама, – бурчал он, натягивая футболку.
– Ле-е-ен, ты идешь?! – я крикнула подруге.
–Не-а, мне-то комендантский час уже не страшен.
Я смотрела, как подруга забирается на плечи парню и ловко ныряет. Такая обида разобрала! И в воде она себя чувствует как русалка, и парням нравится, так еще и успела ткнуть, что нет мне восемнадцати.
– Пошли, видишь, она себе нашла новую подружку, – подначивал меня Киселев
– Лёнь, а они нормальные? Не страшно ее вот так оставлять?
– Нормальные, – он утвердительно кивнул. – Я тебя отведу и вернусь, прослежу, чтобы ее вернули в целости и сохранности. А то мне ж твоя бабуля уши оторвет. – Он по-свойски положил руку на мое плечо и притянул к себе. – Ну, рассказывай, как жизнь молодая? Поступаешь в этом году?
– Угу, бабуля меня в Ростов отправляет. Хочет, чтобы я там университет окончила.
– Страшно одной ехать? Мне вот страшно было, только никому не говори.
Я подняла глаза, пытаясь понять, серьезно Киселев говорит или смеется надо мной.
– Страшно бабулю оставлять. Как она одна будет… – ответила я.
– Так и скажи, что парень тут у тебя остается, – провоцировал меня он.
– Нет у меня никакого парня.
– Совсем-совсем?
Я мотнула головой.
–Только бабуля.
Грустно так стало. Как я буду там без нее? Она моя семья.
Всхлипнув носом, я отвернулась, рассматривая горы. Было стыдно показаться маленькой девочкой.
– Что, и не целовалась ни с кем? – не унимался Лёня.
– Да что ты пристал? Говорю же, нет у меня парня.
– Вот эт диво, грудь выросла, а парня нет. – И расхохотался, как конь, на весь пансионат.
– Идиот, – обиженно бросила я и почти бегом вылетела через ворота.
– Евка, стой! Евстигней! – раскатисто закричал Лёня. – Стоять, кому говорю!
В ответ я показала средний палец и быстро перебежала дорогу.
Нагнал меня Киселев уже перед домом.
– Ну, ты шустрая, меня чуть не раскатали. – Прижав рукой калитку, он, улыбаясь, смотрел на меня. Схватив свободной рукой за подбородок, притянул к себе и припечатал быстрым поцелуем в губы. – Теперь я первый. – Щелкнул меня по носу и зашагал обратно. – Пока! – крикнул, не оборачиваясь.
– Пока… – Я смотрела вслед удаляющемуся парню.
