Длилось бы это наверное бесконечно, пока однажды возвращаясь домой, я вдруг не почувствовал, что кто то подхватил меня сзади под руку. Это была конечно же она – не одна, с подругой. Не помню даже о чём, смеясь, завела разговор. Помню, подружка её была недовольна и хмурилась.
О чём мы говорили, я бы не вспомнил через минуту. Просто голос – её голос. Её рука в моей. И всё. Весь остальной мир отдельно. После этого мы стали друзьями.
Я знал, раньше она дружила с Андреем из нашего класса – он уехал на материк. Меня это нисколько не волновало – ведь теперь мы вместе.
На вечерах танцевали только друг с другом – все видели, что между нами происходит и никто к нам не лез. Под смешки класса, я пересел к ней за парту и стал чувствовать совсем рядом её тепло. Провожал домой после школы, ходили в кино, иногда она звала к себе и мы сидели в её комнате. Просто сидели. Просто рядом. И её рука в моей. Говорили, говорили, читали стихи, иногда молчали, слушая музыку и глядя на горящие свечи. Быть с ней рядом, молчать и держать за руку – мир полон и прекрасен.
Я не заговаривал с ней о любви. Не пытался поцеловать – боялся спугнуть, обидеть. Но знал, она всё понимает – мне казалось, она тоже любит. Подарила мне толстую тетрадь в зелёной обложке со стихами, исписанную её ровным, красивым почерком и свою фотографию. Они и сейчас со мной – тетрадь и фото.
А потом закончился 9-ый класс и все разъехались на лето до сентября…
(группа Дельфин – «Любовь»)
На каникулах мы писали друг другу письма. Настоящие письма – интернет появится лет через 20. Письма были, наверное дурацкими – совсем не умею по сей день писать их, но настоящими, в бумажных конвертах с марками и шли дней пять. А на моём столе стояла её фотография и каждый день я ставил рядом свежие цветы.
Потом каникулы кончились.
На этот раз уже я опоздал к началу учебного года. А когда вошёл в класс, ища её глазами, увидел рядом с ней за партой незнакомого парня. Это был Андрей.
И её глаза – испуганные, убегающие…
Как ни в чём, ни бывало я сел на свободное место. В голове звенела такая пустота, которую до сих пор помню. И больно, физически больно внутри – какой-то спазм сжал грудь не отпуская.
Она на перемене не подошла. Я тоже. Глупая гордость, ревность…
Пошли дни за днями. Мы так и не объяснились тогда.
Назло ей, я на первом же вечере проводил симпатичную, длинноногую девчонку из 9-го класса, как выяснилось, она очень нравилась одному из моих одноклассников, но что мне до того. Мы начали с ней дружить и общались до самых выпускных экзаменов. Её-то я целовать-обнимать не стеснялся – если может, пусть простит за это, ведь я искренне старался к ней привязаться.
(стихи по мотивам притчи Артура Шопенгауэра)
Вот и выпускной. Ребята купили шампанское и не только, было весело. Мне казалось, что я совсем не думаю о ней – она ведь с Андреем.
Как любим мы себя обманывать.
А утром, после выпускного, мне нужно было уезжать – успеть на призывную комиссию, я поступал в военное авиационное училище. Выпили конечно лишнего. У взлётной полосы на лавочке я задремал.
Проснулся – голова на коленях. На её коленях. И увидел её васильковые глаза. Глаза полные слёз. Я молча поднялся, сел рядом. Она взяла меня за руку.
Так мы и сидели, никто к нам не подходил. Сидели, пока не прилетел Ан-2, самолёт, который должен был отвезти меня до райцентра, а уж оттуда на «большом» Ан-24 лететь в Магадан на медкомиссию.
Она обняла меня – порывисто, крепко. Поцеловала в губы – «Ты пиши…» и убежала. Мне казалось, что я не увижу её больше.
Я поступил тогда. Началась учёба и служба – училище то военное. Вскоре получил от неё письмо с фотографией – она узнала адрес у моей классной. Она тоже поступила, да не куда-нибудь – в авиационный институт.
Видимо судьба испытывала нас, дала второй шанс, а я этого-то не понял.
Обрадовался, конечно, до невозможности. У курсанта вообще мало радостей. Мы стали писать друг другу. Полетели дни, недели, месяцы. Она была сдержанной в письмах, но они дышали нежностью и надеждой. Я это помню хорошо. И всегда заканчивались: «Целую. Твоя».
Писем было много.
