Не успели раздеться, раздался звонок. И кого принесла нелёгкая? Я побежал открывать и так и замер на пороге с открытым ртом. Там стояли Леон и Женька. Леон подтолкнул Титова в спину:
— Проходи, чего застыл. Лапусик, — это уже мне. — Зови Родьку. У нас к вам разговор.
Родька, увидев гостей, тоже слегка опешил:
— Ну, — Леон выжидательно уставился на Женьку.
Тот откашлялся и начал:
— Короче так. Ванилька, прости меня, пожалуйста. Я честное слово не знаю, что на меня нашло. Мне очень жаль, — не знаю почему, но мне показалось, что говорит он искренне.
— Ладно, прощаю.
— А у тебя, — Титов уставился на Родьку, — я прощения просить не буду даже под страхом смертной казни, — Леон тяжело вздохнул, но говорить ничего не стал, а Женька продолжил.
— Тем не менее, я тебе обещаю, что про вас никто не узнает. По крайней мере, от меня. Вот так.
— Знаешь, Жень. Мне очень жаль, что между нами всё так сложилось, — Родькин голос был наполнен печалью. — Я только надеюсь, что когда-нибудь мы сможем общаться, как братья.
Женька сверкнул глазами:
— Кто знает. Может быть. Когда-нибудь, — он повернулся к Леону: — Ты доволен? Мы можем идти?
— Что ж, идём. Парни, передайте Мишке с Маринкой, что я уехал в Москву. И всего вам хорошего.
Я закрыл дверь и потрясённо посмотрел на Родиона.
— И что? Мы можем дышать спокойно?
— Я думаю, да! Хотя, знаешь, одуванчик, мне уже безразлично узнает кто про нас или нет. Лерка узнала и восприняла нормально. Мама тоже. Твоя сестра и друг по этому поводу тоже не парились. А остальные... Да какое мне, собственно, до них дело?
— Ну да! Никакого. Правда есть один человек, которому всё-таки придётся сказать и это пугает до чёртиков. — Родя вопросительно посмотрел на меня. — Это моя мама.
Глава 36
Родион.
Проводив Леона и Женьку до автостанции (Леон меня об этом попросил), я вернулся к Олегу домой и застал его в комнате. Он сидел на кровати в обнимку с подушкой и чему-то мечтательно улыбался.
— О чём думаешь? — осторожно опустился рядом с ним.
— Да так. Ни о чём и обо всём.
— Философствуешь? — я осторожно потянул его за руку и усадил к себе на колени.
Он отрицательно покачал головой и прижался ко мне, положив голову на моё плечо. Я запустил руку в его волосы, нежно перебирая короткие прядки. До сих пор не могу понять, как же я умудрился полюбить с такой силой. Когда мне говорили про любовь, я смеялся. Любви не существует, и я был в этом твёрдо уверен. Пока не встретил его: ангела с небесными глазами. И этот ангел теперь в моих руках.
— Не оставляй меня, пожалуйста, — еле расслышал тихий шёпот Олега. — Когда ты ушёл, оставив меня там, в гараже, я думал, что умру. Нет, я умер. Мне вдруг стало всё равно, что со мной будет дальше. Я знал только одно, что не смогу без тебя жить.
Я напрягся, его слова как раскалённые иглы впились в сердце. Оторвав его голову от своего плеча и взяв за подбородок, заставил Олега посмотреть мне в глаза.
— Я больше никогда не сделаю тебе больно. Ты веришь мне? — он внимательно посмотрел в мои глаза и кивнул. — Только, пожалуйста, больше ничего не скрывай от меня.
— Не буду, больше не буду. Миша сказал, что любовь — это, прежде всего, доверие.
