«Она идет по жизни, смеясь…» Потому что никто не должен видеть ее слез или страха. За свои ошибки она будет отвечать сама. Некоторые из них уже не исправить. Остается только жить и помнить о них, чтобы не совершать новых. Но ведь никто не застрахован от повторения пройденного...
А ты не такой?
«Она идет по жизни, смеясь…»
Потому что никто не должен видеть ее слез или страха. За свои ошибки она будет отвечать сама.
Некоторые из них уже не исправить. Остается только жить и помнить о них, чтобы не совершать новых.
Но ведь никто не застрахован от повторения пройденного…
Не поддаваясь подлости и злости,
Иду вперед, ищу мечту.
Порою в пыль ломая кости,
Я нахожу … опять не ту!
Но я не отступлю и не сверну,
Не сдамся, не умру, не зареву.
Сотру рукой кровавую слезу…
Вперед! Я все равно найду мечту!
Весна не торопилась взглянуть на календарь, хотя там весело сияло седьмое марта. Да еще и пятница! Пасмурное небо, готовое разразиться колючим снегом, навевало желание не высовываться из дома. Но! Есть такое слово – надо!
С утра на мужчин было больно смотреть – в поисках подарков прекрасной половине человечества они выглядели потерянными и злыми. Мало, кто из них улыбался или просто не был нахмуренным. Конечно! Все, как обычно! Опять этот праздник подкрался незаметно…
И на фоне этой сырости, плохого настроения, нервозной обстановки вдруг появилась девушка, выскочившая из салона автобуса. Чем она привлекла внимание раздраконенной предстоящим забегом по магазинам сильной половины общества? Скорее всего, стремительностью своего передвижения по холодной промерзшей улице.
Она, наверное, не была высокой, но на каблуках-шпильках выглядела явно под метр восемьдесят. Норковая шубка-колокольчик, длиной до колена, свободно плескалась вокруг нее, пока она резво перебирала ногами в полусапожках на этих устрашающих каблуках. Капюшон съехал с головы, открывая короткую стрижку серо-пепельных волос, торчащих в разные стороны.
«Кой черт меня дернул вчера смотреть «лейтенанта Коломбо»? Из какого века это воспоминание? Ведь пока не досмотрела «Идеальное преступление», так и не уснула! Как она там говорила перед убийством своего любовника – у тебя две минуты и сорок секунд… У тебя две минуты и тридцать секунд… Как у меня сейчас. Если я опоздаю!.. Пипец котенку!»
Эти мысли подталкивали ее мчаться к дверям здания из стекла и бетона. Как только она проскакала по ступенькам, двери перед ней разъехались в разные стороны. Девушка, не снижая скорости, заскользила по намытому полу на своих оледеневших подошвах, балансируя, как серфер. Именно так и летела – как на волне. Она достала из кармана шубки магнитный пропуск. «У тебя одна минута и десять секунд… Тьфу, ты! Вот прицепился этот фильм!»
– Привет, мальчики-зайчики! – кивнула она охране. – Федечка! У тебя новый зайчик?
Наконец-то! Она приложила пропуск к считывателю и просочилась через «челюсти».
– Ух! Успела! Так как зовут зайчика?
Она уже спокойно подошла к двум амбалам в форме службы безопасности. У одного был бейдж с именем «Федор», у второго… пока не было.
– Упс… Ты еще не дал имя своей крошке?
– Янка, привет. Хорош хохмить и пугать новые кадры. Иди уже, а то твой отдел заждался тебя. На корпоратив идешь?
– А то! Конечно! Шефы расстарались. Говорят, программа классная. И шишки какие-то по бизнесу прибудут. Посмотрим, потанцуем, побесимся. Пока, голубки!
Она послала им воздушный поцелуй, махнула рукой и умчалась на лестницу, выход на которую был за постом СБ. Лифтом она уже не успевала воспользоваться.
– До вечера, Янка-обезьянка! – крикнул ей вслед Федор.
¬Он улыбался, глядя на пустой холл, запутавшись в своих мыслях.
– Что это было? – обалдевшим голосом спросил второй.
– Это? Янка. Вернее, Яна Яновна Ковальская, заместитель начальника отдела…
– Лет ей сколько?
– Да не знаю я! Чего ты завелся так? – Федор с интересом взирал на новенького. – Зацепила, что ли?
– Языком своим метет не по делу.
– Не понял.
– Что это: зайчик, голубки, крошка? Какой-то бордель!
– Привыкай, Илюха, она так шутит. Со всеми и всегда.
– Со мной не будет!
– Как страшно! – Федя не понимал Илью. – И что ты сделаешь, если она продолжит? А она продолжит – уверяю тебя!
– Да завалю ее. И делов-то. Опозорю!
Федор заржал во всю глотку.
– Напугал ежа голой *опой! Ты в очередь встань. Чтобы ее завалить, одного желания мало. Или делай, как все в этом «прекрасном» обществе.
– Как?
– Ври. Ври, что у тебя с ней все было. И тебе больше не хочется… Янке все равно. Она знает, что про нее такую хрень говорят. И не обижается на дураков. В том числе и на меня.
– А ты ее..?
– Нет. И вообще никто. По крайней мере, в этом здании. А работает она здесь почти семь лет, сразу после института пришла.
– И уже зам. начальника? Как успела-то? Насо**ла, что ли?
Федор вздохнул.
– Вот скажи мне, Илюша, ты тупой? Я про кого тебе сейчас рассказывал?
– Про Яну-обезьяну.
– Так. И что я сказал про ее сексуальные интересы?
– Ничего. Сказал, что она ни с кем.
– Вот именно. А должность эту она за-ра-бо-та-ла. Своим трудом. Понял?
– Понял. Но если она еще раз…
– Обязательно! И не один раз, – с удовольствием заткнул его Федор.
Что-то разонравился ему новый сотрудник. Надо посмотреть, что за птица такая залетела к ним в коллектив.
А объект их разговора уже вовсю сражался с процессором, который никак не хотел включаться.
