Били они его с каким-то извращенным удовольствием, не жалея ни сил ни времени. Они лупили его то по ребрам, то по спине, то по голове, то выворачивали ему руки, то специально наступали на пальцы, таскали за волосы, плевали на него, оскорбляли и всячески унижали. От такого кто угодно взвоет, и этот парень исключением не был. Он умолял их прекратить, звал на помощь, но то, что прятал, упорно не отдавал. Зачем он полез его спасать, Дэн и сам не понял. Может, его задели просьбы о помощи, может, это было чистое любопытство, а может жалость, потому что эти жалкие подобия людей уже расстегнули ширинки, с целью помочится на него, желая унизить бедолагу окончательно. Впрочем, без разницы. Он и опомниться не успел, как, врезав со всей дури Хряку, стал избивать его. Его подпевалы тут же сделали ноги. Ничего удивительного. От каждого удара жирное тело хряка забавно дрыгалось, будто желе, что даже рассмешило Дэна. Но, несмотря на ситуацию, предательство своих якобы друзей и превосходство Дэнниса, Хряк уверенности в своих силах не терял. Он продолжал верещать, осыпать его проклятиями, самого разного рода угрозами. От каждого произнесенного звука складки на его шее отвратно барахтались, а тело тряслось еще сильнее. Как бы уморительно это не выглядело, Дэна это не устраивало. Этого мало. Он должен орать от боли, заливаться слезами, умолять его прекратить, а не продолжать сыпать оскорблениями. Наступив ему на руку и прижав ее к земле, он схватил его за палец и резко выгнул его в обратную сторону. Раздался хруст, за ним последовал крик боли. «Достаточно» — сказал Дэн сам себе и отпустил его. Хряк тут же подскочил на ноги и отбежал.
— Ты об этом пожалеешь! — прокричал он напоследок, перед тем как убежать окончательно, тряся своими жировыми складками. — Ты и твой друг — засранец еще получите! У меня папа — полицейский! Вам хана!
После этих слов он умчал, видимо, жаловаться своему папе. Дэн вздохнул, то, какими неприятностями это может закончиться, ему прекрасно известно. Что ж, сделанного не воротишь.
— Что у тебя там? — он обратился к Новаку.
— Обещай, что ничего им не сделаешь. — Он поднял голову и смотрел на него с боязливостью и недоверием.
— Обещаю.
Новак посмотрел на него, размышляя можно ли верить этому обещанию, и, поколебавшись пару секунд, показал то, что скрывал. Три рыженьких котенка сразу начали расползаться кто куда, пронзительно пища.
— Ради этих заморышей? Серьезно? — он усмехнулся и посмотрел на него как на сумасшедшего. Только ненормальный может так поступить, в этом он был уверен.
— Они хотели их убить! Собирались поджечь. — Он указал пальцем на валяющийся неподалеку бензин в упаковке для заправки зажигалок и, лежащую рядом, собственно, саму пластмассовую зажигалку.
— И что с того? — Судьба котят его не трогала. — Все равно зимой помрут от холода или голода. Ты бы лучше о себе подумал. Что ты теперь с ними делать будешь?
— Раздам.
— Да кому эти блохастые твари нужны? Слушай, отнеси их обратно к их кошко-маме и дело с концом.
— Не могу, — сказал он и как-то жалобно покачал головой.
— Это еще почему?
Вместо ответа, Новак, молча, встал, прихватив котят, и пошел куда-то. Ведомый любопытством Дэннис пошел за ним. В паре десятков метров стоял бетонный фундамент какого-то развалившегося здания, уже не разобрать какого. Под его выступом, похоже, был дом этих малышей. Рядом валялся труп кошки с размозженной головой. В лужице запекшейся крови лежал камень, которым, судя по всему, ей проломили череп. Зрелище не из приятных, но, как ни странно, оно его совершенно не задевало. Увидев ее он ничего не почувствовал, ни жалости, ни злости. А вот Новак расплакался.
— Она их защищала. — Он всхлипнул. — Им было весело над ней издеваться…
— Прекрати реветь, — прошипел Дэн. — Подумай о том, куда их теперь деть.
Не сразу, но он успокоился и действительно начал думать, что теперь делать. Это было видно по его задумчивому выражению лица. С этим лицом он сидел на земле и развлекал котят, чтобы они не разбежались. По идее Дэну все это было глубоко до лампочки. Что там будет с этими котятами, что теперь с ними делать и все остальное его не заботило, но почему-то он не бросил этого мальчишку одного. Он и до сих пор не знает почему.
— Может, ты их себе возьмешь? — вдруг изрек он и с надеждой посмотрел на Дэна. — Можно не всех. Хотя бы одного.
— Ну если ты хочешь, чтобы их не сожгли, а утопили, то давай. Мои родаки с радостью помогут, — съязвил он. Еще комка шерсти, гадящего где попало, ему не хватало. — И вообще, что сразу я-то? Сам себе и забирай.
— Нельзя. У моей мамы аллергия на шерсть.
— Может, все-таки сожжем? — пошутил Дэн.
— Не смешно! — Он злобно нахмурился. — У тебя есть друзья, которые могли бы взять?
— Не знаю, — Он пожал плечами. — Посмотрим.
