Легко ли женщине вести свой бизнес в наше время? А легко ли женщине было вести свое дело в Византии в жестоком 10 веке?Представьте себе жаркий Константинополь, примерно 950 год. Представьте древнюю аптеку, запахи трав, глиняные сосуды с отварами. Хозяйку аптеки, почтенную вдову Нину Кориарис, 25 лет, вызывают в гавань, где найдено тело отравленного отрока под городской стеной. Аптекаршу обвиняют в продаже яда. Чтобы защитить себя и сохранить аптеку Нина ввязывается в расследование. Ей теперь тоже грозит опасность. Таинственные отравления и дворцовые интриги вовлекают ее в вихрь событий. Найдет ли она убийцу до того как он отравит следующую жертву?
Поднявшееся солнце позолотило гавань. Сквозь утренний туман проступили очертания городской стены Константинополя, камни, покрытые соляными разводами, засохшими водорослями, птичьим пометом. Волны, шелестя, едва касались берега, оставляя за собой ошметки пены. Среди больших валунов, на сырой от росы гальке обозначилась маленькая скрюченная фигурка.
––
Утро у Нины началось рано, проснулась она еще до рассвета, пыталась уснуть опять, да не шел сон. Промаявшись так до первых лучей, поднялась, наскоро помолилась. Вышла во внутренний дворик, где были расставлены узкие столы под навесом для сушки корений, сверху натянуты веревки для трав. Надо раскладывать все опять, на ночь она прятала все в дом от ночной росы. Нина достала скатанные рулоны холста, расправила на столах, проверила сколько надо еще сушить лавровый лист и золототысячник, разложила аккуратно. Вдохнула горьковатый запах, пробежалась пальцами по желтым сморщенным цветочкам и вошла обратно в дом, на ходу подбирая свои непослушные кудри и завязывая в платок.
Выпив яблочного настоя с чабрецом и перекусив парой запеченных с вечера яиц, женщина принялась за работу. Солнечный луч уже заглядывал в окошко, переливаясь радугой на склянках и венецианских флаконах, когда за окном раздался шум, быстрые шаги, стук в дверь.
– Случилось что? – всполошилась Нина, по привычке хватая холщовую суму со снадобьями, да набрасывая на голову мафорий1, без которого порядочной женщине на улице показаться нельзя. Распахнула дверь, заслонилаладонью глаза от солнца. Перед ней стоял запыхавшийся молодой стратиот2 из охраны города. Видать всю дорогу от стены бежал.
– Нина-аптекарша, ты? – спросил.
Вглядевшись внимательнее, Нина отметила застывший взгляд и потерянное выражение на лице, и в груди у нее похолодело от неприятного предчувствия.
– Что случилось-то? – выходя торопливо и наскоро запирая аптеку, спросила она.
– Там… мальчик. У стены. Мертвый.
Нина, охнув, на мгновение замерла, повернулась к принесшему страшную весть. Прижала ладонь к губам.
– Мальчик?! – прошептала.
Молодой воин только грустно развел руками, губы его дрогнули, он отвел глаза. Перекрестившись, Нина севшим голосом выдохнула:
– Веди. Да рассказывай подробнее.
– Мальчик, худой, лет десяти. Синий весь какой-то. Вызвали сикофанта3. Он сказал врачеватель тут не поможет. Пусть позовут аптекаря. Декарх4 велел мне тебя привести. Сказал, ты разберешься. – солдат говорил отрывисто, все еще пытаясь отдышаться.
– Мальчик-то чей? – ком в горле мешал говорить. Слова с трудом проталкивались через подрагивающие губы.
– Да вроде подмастерье из кузницы. Руки у него в ожогах, фартук кожаный. Видать послали заказ отнести, а он вот…
– Что сикофант говорит?
