– Ну и ты держи, – посоветовал Иван, отлично понимая всю бесполезность своего совета, поэтому и прозвучавшего еще более иронично.
– Ой, товарищ лейтенант, как будто вы сами не знаете, что это такое! Тогда же все пацаны тебя чмом считать будут. А мне это надо? Я через восемь месяцев сделаю армии ручкой и забуду про все это, – и сержант оттянул двумя пальцами мешковатую куртку камуфляжа.
В это время в коридоре казармы послышался характерный топот. Построение на плацу закончилось.
– Дежурный по роте, на выход! – скороговоркой выкрикнул дневальный, и Сиренко выскочил из канцелярии.
Почти сразу на пороге появился ротный. Старший лейтенант Варенков предпочел сразу взять быка за рога.
– Ну че, военный, опять опоздание? Я, блин, сколько раз повторять должен?! – фуражка ротного полетела на стол. – Вставай раньше или ночуй в казарме! Я, блин, заколебался от Бурика каждый раз выслушивать умные нотации на тему лейтенанта Вишневского.
Белесые усы Варенкова топорщились от негодования, а глубокие, с синей каплей глаза стали колючими и злыми. Именно этого выражения в глазах ротного и опасались всегда солдаты. Колючий взгляд вполне мог означать марш-бросок с оружием и вещмешками, бег на три километра, копание окопов на пустыре за боксами автопарка или увлекательную игру в «слоников» – надевание защитного комплекта на время. Поэтому бойцы и старались по мере сил не доводить ротного до крайностей.
– Отсюда и дисциплина в роте, отсюда туча взысканий, и на контрольных проверках руки выкручивают, – ротный сел за стол и нервно раскурил сигарету. Так как Иван молчал, Варенков постепенно начал успокаиваться.
– Бери бумагу и пиши объяснительную.
– Ну если тебе от этого станет легче… – вздохнул Иван и достал из своего сейфа папку с чистыми стандартными листами, приготовленными специально для таких случаев.
– Мне от этого легче не станет, товарищ лейтенант! – снова взорвался ротный. – Но за тебя я подставляться не буду.
«Не подставляться!» – было девизом старшего лейтенанта Варенкова. На претворение этого девиза в жизнь ротный тратил почти все свои служебные силы.
Одного из бойцов, имевшего несчастье признать в себе дар художника, Сергей Николаевич загружал рисованием многочисленных и нелепых графиков, которые требовало штабное начальство, имевшее обыкновение вносить бесконечные поправки в уже сделанную работу. Ротный и сам засиживался допоздна, выписывая планы работ, которые никогда не выполнялись. Но все у него получалось как-то резко, хаотично, бессистемно, без намека на эффективность. Иногда, в порыве страстного желания поднять физический уровень подчиненных солдат, он сам принимался ежедневно перед ужином бегать с ними по стадиону, лично проводил занятия по строевой подготовке и ЗОМП. А иногда неожиданно оставлял роту без своего отеческого внимания – долго возился в автопарке под капотом своей «Волги» либо днями напролет играл в нарды с черноволосым прапорщиком Шанкевичем. Поэтому ротному, несмотря на все его старания, частенько доставалось…
В канцелярию бочком проникли еще двое из руководящего состава первой роты.
– А, проходите, господа военные – красивые и здоровенные! – зловеще обрадовался Варенков. – Проходите, не стесняйтесь, кадрики. Компания придурков, как на подбор. Еще один взводный на мою голову. Так где это вы, товарищ старший лейтенант Бондаревич, забыли ваше удостоверение? Разве я не говорил в пятницу, что Бардачный может на построении в понедельник проверить документы? Говорил?
– Николаич, ну забыл я! – тонким голоском отозвался огромного роста и нелепого вида из-за немного короткого в рукавах кителя старлей, пересидевший на своей должности командира взвода уже второй срок.
– А башку ты свою почему дома не забыл?
– Да привезу я ему после обеда документы…
– Нет, не после обеда, а во время своего обеда. Поедешь и привезешь.
Старший лейтенант Бондаревич, или Бонд, как все, не сговариваясь, его называли, поражал своей силой, не ограниченной разумом. Именно в его руках почему-то чаще всего оказывались неизвестно как оторванные дверные ручки, оконные шпингалеты и лестничные перила. А начальник физической подготовки части наотрез отказывался пускать Бондаревича в спортзал после того, как тот во время игры в мини-футбол с такой силой ударил по мячу, что тот врезался в сетчатое ограждение на потолке и расколотил половину светильников.
– Так, теперь ты, Шанкевич, – повернулся к прапорщику ротный. – Что ты в казарме в выходные делал?
– Делал, делал… Ничего я не делал, командир! – сначала невнятно пробормотал, а потом выкрикнул прапорщик.
– А как тебя Бардачный выловил?
– Ничего он меня не выловил. Он на уазике мимо проезжал.
– А ты дефилировал перед ним, как на показе мод. Сколько раз я говорил: если у тебя выходной – нечего тебе делать в казарме. Хорошо еще, что он тебя не остановил.
В дверь канцелярии изобразили короткий стук, после чего вошел сержант Подгорный:
– Товарищ старший лейтенант, рота построена.
