– Вот и сиди пока там, – сказал Павлик. Он срочно съел конфету и завернул в нарядную обёртку корочку хлеба. – Кирюша! Вылезай! Вот, это тебе. – Павлик торжественно протянул «конфету».
Кирюша живо схватил её, развернул – в руках оказалась чёрная сухая корочка. Кирюша ничего не мог понять и на всякий случай разревелся.
Павлик испугался:
– Ты чего?! Ты смеяться должен! Это шутка – первое апреля!
Но Кирюша ревел и ревел. Остановился только тогда, когда Павлик выдал ему настоящую конфету.
Павлик растерялся: никто не понимает его шуток! И кошки не понимают, и люди не понимают. И почему так получается?
Когда мама вернулась из магазина, Павлик выложил ей все свои огорчения…
– От твоих шуток, – сказала мама, – и у Мушки, и у Кирюшки сплошные разочарования. Ожидали приятного, а вышло наоборот! Нужно, чтобы шутка шла в другую сторону – от неприятного к приятному. Вот тогда все будут веселы и довольны!
Как хорошо мама умеет объяснять! Теперь Павлику всё стало ясно.
Вскоре пришли гости. Тётя Люся и дядя Юра. Весёлые, с цветами. И сейчас же начались шутки. Ведь первое апреля на дворе!
– У тебя пуговица оторвалась, – сказал дядя Юра.
Но Павлика не проведёшь! Он закричал:
– Первое апреля – никому не верю! А у вас рожки на голове!
Дядя Юра сделал большие глаза и возмущённо спросил:
– Говори честно, есть у меня рожки?
Тётя Люся засмеялась:
– Конечно, есть, ведь сегодня праздник – первое апреля!
И все засмеялись. А Павлик был особенно доволен: его шутка удалась. Она оказалась как раз такой, как нужно. С переходом от неприятного к приятному. Чего уж тут приятного для дяди Юры – ходить как чучело, с рожками! А то, что их не оказалось, приятная неожиданность.
За столом веселились, шутили. Чувствовали себя замечательно. И тут Павлику захотелось отколоть такую шутку, та-а-акую! Чтобы все вообще закачались! И сказали про него: «Во даёт! Ну шутник!»
В самый разгар веселья он вылез из-за стола и пробрался в детскую. Встал посередине комнаты. Да как завопит истошным голосом:
– А-а-а-а-а-а!!! Помогите! А-а-а-а!
Загрохотали стулья, в коридоре рухнул со стены велосипед. И в комнату влетели все: родители и гости, бледные и красные.
– Боже мой! – воскликнула мама. – Что случилось?
– С первым апреля! – весело прокричал Павлик.
– Ты с ума сошёл! Разве можно так шутить? У меня чуть сердце не разорвалось. – Мама без сил опустилась на стул.
– Во даёт! Ну и шутник, – только и вымолвили тётя Люся и дядя Юра.
А папа молча, без всяких шуток отшлёпал Павлика.
Опять получилось не совсем удачно, в другую сторону – от приятного к неприятному. Оказывается, сложное это дело – правильно шутить.
– А сейчас я вам расскажу, что такое пер-пен-ди-ку-ляр. – Последнее слово Алевтина Васильевна произнесла медленно, по слогам. – Только, пожалуйста, не смейтесь! А то все ученики, как услышат впервые это название, почему-то начинают смеяться.
Мы, конечно, тут же расхохотались.
– Я же говорила… – вздохнула учительница. – И чего смешного? Итак, перпендикуляр!
А я чувствую – ну никак не могу остановиться. Знаете, бывает такое: попадёт смешинка в рот – и всё! И ничего с собой не сделаешь! А тут ещё Петька Редькин щекотно так шепчет мне на ухо:
– Перпен-перпен-дикуляр! Надевай на нос футляр!
Только я утихну, он опять:
– Перпен-перпен-дикуляр! Надевай на нос футляр!
И в тот момент, когда Алевтина Васильевна сказала: «Слушайте очень внимательно!», я ка-а-ак взвизгнул в полной тишине и свалился с грохотом со стула. Что тут началось! Все ведь слушали очень внимательно…
– Ручкин, вон отсюда! – закричала учительница. – И подумай над своим поведением!
Я выбежал, давясь от хохота. И тут же… перестал смеяться. Смешинка как-то сразу улетучилась.
«Теперь буду думать над своим поведением, – решил я. – А лучше всего думается на свежем воздухе. По радио вчера передавали». И отправился на улицу. Потом я немножко подумал над своим поведением за игральными автоматами в магазине. Неплохо получилось. А потом ноги сами понесли меня в парк, на «американские горки». Ух как я там здо́рово думал! Аж дух захватывало! Я и не заметил, как время пролетело…
– Ты куда вчера пропал? – спросила Алевтина Васильевна на следующий день.
– Над поведением думал! – отвечаю.
– Ну и как, хватило тебе трёх уроков на размышления?
– Хватило, – киваю.
– А по-моему, этого недостаточно, – сказала учительница. – Иди-ка ещё подумай и без мамы не возвращайся!
Побрёл я понуро домой. Уж так не хотелось маму огорчать! А тут ещё Петька Редькин выскочил откуда-то и дразнит:
– Перпен-перпен-дикуляр! Ждёт тебя большой кошмар!
Я швырнул в него ластиком и повернул в сторону. Домой идти не хотелось. «Айда опять на „американские горки“!» – предложил мой внутренний голос. Я согласился. И вскоре уже привязывал себя ремнём в заветной кабинке…
