« Картинки города мелькают за окном: пустые улицы наполнены густым туманом, лишь где-то и мелькает человек, спеша сейчас куда-то рано. Вокруг неё всё гибнет увядая. И где-то в небе резво вороны летают, глухие здания проносятся мгновенно, и ни в одном и не горит окно. И псевдоматери мелькают в голове слова: « Прости, не знаю что ещё тебе сказать. О матери могу одно лишь я тебе поведать, умерла она давно и нет её уж лет шестнадцать как примерно... »
Ей видится пустынный взгляд, скользящий по её лицу. И женщина ведь что-то ожидает, но только что не ведала Медея. Тогда казалось мерзким чуждое лицо, и «материный» глас звучал так, словно шёпот грязной для неё змеи.
- Девушка, последняя, — послышался ей женский голос.
Без слов она покинула салон автобуса, неспешно опускаясь по ступеням. И горький ветер девушке в лицо всё задувал, не видела она тревожности природы. И птицы низко так летали, что от их крика ветер больше завывал, он словно на сопилочке играл, принося весть недобрую Медее. Её глаза стелила пелена слабленных слёз, но девушка упрямо всё мотала головой, пытаясь отогнать непрошенную слабость. Вот впереди пустое кладбище стоит, и небольшая церковка неподалёку.
Она проходит сквозь ограду, не задевая привычного колокольчика у входа, но кажется, что кто-то сделал это за неё. И звонкий звук, как детский смех звучит повсюду.
Зачем она сюда пришла? Что ищет в этом старом месте? И почему её так ранит эта новость об умершей матери? Такое чувство будто знала её много лет, но всё никак мать не могла проведать.
Изумрудные зеницы бегают по надписям на плитах: « Мария Де Жюле 1345-1420 » ; « Тьерри Жерард 1257-1347 »; « Филлип Мигель 1639-1659 »; « Доминик Роше 1786-1830 » .... Заброшены стоят чужды могилки. И время уж разъело каменные плиты. Сорняк оброс все их, и отличить где чья почти являлось невозможным. Портреты умерших смотрели на неё, казалось что глаза живые. Красивые, весёлые, пустые они пестрили разными чертами. Густые заросли травы обвили мраморные плиты, скрывая часть с посланием от родственников умерших людей.
Чужды шаги раздались за спиной, и девушка неспешно обернулась. Глубокие иссиня-чёрные глаза в её сторонку устремили взор: холодный, лёгкий, леденящий кровь, он вызывал неизъяснимую тревогу. Неодолимо просочилась она к ней, и вот Медея отвернулась, а ощутив чужую руку на плече, девчонка встрепенулась.
- Что здесь забыла ты? — глухо спросил чужой у незнакомки.
- Я, — и девушка запнулась, — Я матери своей ищу могилу.
