– А вы, наверное, очень красивы…
– Не то что бы очень, но мужчинам я нравлюсь. Пока нравлюсь.
– Ну что же, значит, я буду жить оставшееся мне время один. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Да, я, пожалуй, возьму этот кредит…
– …Если найдете их, – металлический голос стал почти человеческим.
– …Если найду. Это, возможно, мой последний сеанс. А если я найду их и возьму кредит, то уж точно больше не приду…
– Ясно, – вздохнул металлический голос и со всей теплотой, какую была способна передать техника, добавил: – Удачи вам!
На глаза Николая навернулись слезы, он неуклюже вытер их рукой и стал одеваться.
Каждый день Николай проживал как последний. За окном мела метель, но он не выходил на улицу, мог проспать весь день. Вставал только для того, чтобы попить чай с малиновым вареньем. Потом снова ложился и мечтал о том, как могла бы выглядеть медсестра, с которой он общался все эти месяцы напролет, и каким чудесным мог быть ее голос без искажающей техники. От этих мыслей Николая охватывала приятная расслабленность, и он засыпал счастливый. Он не догадывался, что однажды уже встречал ее.
Постепенно в его сознании день и ночь смешались, и он перестал их различать. Тем более что большую половину дня было темно. Казалось, эта зима никогда не кончится. Однажды Николай включил телевизор: там шла передача о возможной ядерной войне. Он сразу же его выключил. Все время хотелось спать, и Николай спал, спал, спал, приучая себя к новому режиму. Он уже не помнил, когда ел или принимал ванну в последний раз. Сны его становились все более красочными. Он подумал, что скоро совсем перестанет различать реальность и вымысел. Так и случилось. Он полностью погрузился в счастливую дрему и почти не ощущал своего тела. «Я ангел?», – спросил он себя однажды. Это была его последняя связная мысль. Его жизнь стала сном без пробуждения. Яркие образы сменяли друг друга с поразительной быстротой, обжигая мозг, и ни одного из них он уже не мог запомнить.
Николай лежал в гробу. С одной стороны вокруг него толпились его бывшие коллеги с подобающе скорбными лицами. С другой стояли те модно одетые, холеные мужчины и женщины, которых он видел на приеме в честь Джорджа Клуни на озере Комо. Они смеялись и шутили, словно это были не похороны, а новая элегантная вечеринка. А вот и сам Клуни! Увидев его, все расступились. Клуни нагнулся к гробу и запел приятным баритоном:
No need to run and hide
It’s a wonderful, wonderful life
No need to hide and cry
It’s a wonderful, wonderful life
Закончив петь и похлопав Николая по плечу, Клуни сердечно улыбнулся и сказал:
– Yeah, man, it’s a wonderful life!
И сразу же исчез, как будто его и не было. Николай, лежа в гробу, сказал себе:
Вот дурак я! Если бы поверил тому, что тогда увидел, – ну, когда скорая приезжала и меня выносили… Так вот, если б поверил этому сразу, то не надо было бы весь этот маскарад устраивать! Хотя какая уже разница? Так даже веселее.
На этом месте медсестра нажала кнопку «Стоп».
