Кое-как в темноте одевшись - включать свет она так и не решилась,- собрав на ощупь узелок с паспортом и документами на квартиру, пенсионерка сидела на кровати уже не менее получаса. Все бы ничего, но о себе напомнили естественные надобности. Настойчиво напомнили, и Анна Сергеевна решила посетить свой санузел. Совмещенный, как это обычно бывает в однокомнатных хрущёвках. Она сползла с кровати и опасливо, держась за стены, пошла в туалет. По дороге вглядывалась в темноту прихожей, боясь увидеть там бородатого вооруженного чечена. Слава богу, входная дверь ее квартиры была закрыта, а в ее малюсенькой прихожей никто не таился. Нащупав дверь, потянула за ручку и тут до нее дошло, что окно из ванной на кухню у нее давно заделано, еще прежними хозяевами, так что там можно даже свет включить, и никто ее с улицы не увидит. А со светом все не так страшно.
Прихватив с вешалки старенькое пальтишко, но не надев его, а взяв под мышку, Анна Сергеевна вместе с узелком перебралась в санузел, где и закрылась на щеколду. Здесь при свете и за бетонными стенами она почувствовала себя гораздо защищеннее, чем в комнате на кровати, пусть даже с пуховыми подушками, но с непрочным стеклом на окнах.
Сидя на краю ванны, она впервые оценила свою плохонькую однокомнатную "хрущевку" с позиции "мой дом- моя крепость". Пусть квартирка не престижная, холодная, с комарами в подвале, но стены-то у нее бетонные! И если сейчас будут стрелять в окна, то уж в нее не попадут точно.
Прошло несколько минут, страх приутих, тем более, что через закрытую дверь ванной звуки с улицы долетали плохо.
Женщина отодвинула щеколду и приоткрыла дверку. Луч света проскользнул в прихожую и уперся во входную дверь. Сначала женщине показалось, что на улице все стихло. Но вдруг эта тишина взорвалась грохотом. Страшным грохотом. Страшным вдвойне, потому что кто-то громко и зло барабанил в дверь. В ее дверь! Страх окатил бедную пенсионерку с головы до ног. Так стучать в ее дверь могли только ОНИ! Дрожащими руками Анна Сергеевна потихоньку потянула дверь на себя, боясь, что дверь скрипнет и выдаст ее, и снова замкнулась на щеколду. Сердце стучало как сумасшедшее.
"Как бы приступа не было",- подумала женщина.
Стуки и звонки в ее дверь быстро прекратились, но было слышно, что стучат и звонят уже к соседям. Потом послышались приглушенные и невнятные голоса. Говорили несколько человек, в том числе и женщина, говорили на нерусском. Вдруг все стихло.
Просидев еще с полчаса в тревожной тишине, Анна Сергеевна снова приоткрыла дверь. Припрятав документы среди кусков хозяйственного мыла и коробок со стиральным порошком, она осторожно выглянула в коридор, прислушалась. Тишина. Стараясь ступать неслышно, подошла к входной двери и стала слушать там. Но ничего, не считая легкого посвиста сквозняка в щели между дверью и косяком, не услышала. Тогда она вернулась на кухню и выглянула в окно, чуть отодвинув занавеску. И на улице нигде и никого.
Может ей померещилось? Показалось? Мерно тикавший будильник показывал половину седьмого утра. В принципе, кто-то уже должен был ходить по улице, но она оставалась пустынной. Радио! Анна Сергеевна подошла к ретрансляционному приемнику и повернула громкость. Не слишком сильно, чтобы в подъезде не было слышно передачу. Но из динамика лилась только эстрадная музыка, мирная и совсем не пояснявшая, что же все-таки происходит в их маленьком городе. Присев рядом на табуретку, опершись рукой на кухонный стол, пенсионерка пригорюнилась.
Мысли ее бродили далеко. О притаившейся за дверью и окнами близкой опасности думать не хотелось. И женщина с некоторой радостью принялась утешаться тем, что все ее дети, слава Богу, выросли, обзавелись семьями и живут далеко от ставшего таким опасным Кизляра. Уж там-то, надо думать, чечены их не достанут. Успокоившись за детей, она мысленно ругнула своего второго и последнего мужа Валентина Николаевича. Ну что же он, старый хрыч, не слишком сильно сопротивлялся десять лет назад и не отказался обменивать свою однокомнатную квартирку в благополучной Астрахани на эту халупу в богом забытом Кизляре. Понятно, что десять лет назад был еще жив единый Советский Союз, и никому в голову не могло придти, что по улицам его городов будут шастать вооруженные автоматами бандиты. Тем не менее, заслуженный ветеран Великой Отечественной, мирно скончавшийся пять лет тому назад от старых ран и болячек, а также от злоупотребления молодым кизлярским вином, конечно же был виноват в том, что не предусмотрел такой возможности и так легко поддался на уговоры Анны Сергеевны переехать поближе к ее младшенькому сыну Ивану.
