Она не успела произнести фразу до конца, как юноша продемонстрировал цель своего появления. Он снял с окна выставленный магнитофон, но похоже ему что-то сказали из открытого окна, и он опустил его на землю. После чего по-хозяйски взял прислоненный к окну ковер на плечо и энергично двинулся прочь. Но он только успел перейти улицу и пройти немного вдоль "стоквартирного", как раздался негромкий хлопок. Женщины вздрогнули и даже чуть отпрянули. Пуля от выстрела взрыла землю перед парнишкой. Он от неожиданности присел и испуганно оглянулся. Вторая пуля попала в ковер рядом с его лицом. То ли от удара пули, то ли от страха подросток уронил ковер на землю и задал такого стрекача, что только пятки засверкали. А невидимый стрелок продолжил свою работу. Третья пуля угодила в стоящий на земле магнитофон. Аппарат аж подпрыгнул от удара, опрокинулся, и от него отлетели какие-то кусочки черной пластмассы. Мужчина, подававший все эти вещи в окно и смотревший на юношу, сейчас же испарился. Четвертая пуля добила технику.
- Вот что, - заявила Анна Сергеевна после того, как пришла в себя от увиденного,- никто тут никуда не переезжает. Знаю я этого Руслана. Альфия из 22 квартиры говорила, что он в воровстве замечен. Это же эти стервецы квартиры грабют. Людей дома нет, вот они и шарятся.
- А соседи что ж?- спросила было Лыткина, но тут до нее дошло, и она сама же ответила на свой вопрос- А соседей с хозяевами чеченцы же угнали. Ведь те, кого мы видели это ж кизлярцы, не чужие же кто-то, и если их чеченцы гнали, то их же дома нет...
- Ага, и тебя дома нет, - усмехнулась хозяйка.- А ты еще в Аверьяновку собиралась. Ты иди, иди, ага, а пока ты ходишь туда с дитями своими сопливыми, этот Магомадов и твою хату обнесет. Вынесет все напрочь.
Слова хозяйки пробудили в душе Надежды тревогу. Итак она чувствовала себя здесь не очень спокойно, а как представила, что кто-то сейчас роется в ее вещах, собирается вынести последнее, сердце прям так и защемило.
- Да как же это, да что же это делается?! Куда власти смотрят?
- Какие?- иронично поинтересовалась Анна Сергеевна.- Похоже, сегодня на нашей улице чечены власть. Ты хоть одного милицанэра на улице видела? То-то же. Да и мэр наш, черт косоглазый, укатил, надысь, в заграницу. Вчерась по местному каналу новость эту рассказали. Тут чечены толпами ходят, толпами народ гонят, а он по заграницам поехал. Молодец!
И, чем больше женщины обсуждали увиденное, тем больше распалялась Надежда на то, чтобы пойти домой. Хозяйка ее отговаривала, видели же обе, что на улице еще стреляют. В результате было найдено оптимальное решение. Надежда, коль так у нее свербит в одном месте, домой пойдет, но одна и без детей, и на время. Посмотрит там, что да как там, приберет самое ценное, чтобы в глаза не бросалось, Хотя, чего там ценного-то - потертые два ковра, купленные еще при социализме, да старенький черно-белый телевизор такого же пенсионного возраста. Что можно, она возьмет с собой сюда - это документы на квартиру, сберкнижка аж с двумя накопленными пенсиями, да золотые цацки: обручальные кольца - ее и умершего мужа, да единственная цепочка, купленная еще на сорокалетний юбилей. А главное, уж если пойдет, то пусть захватит из дома продуктов на обед. Надо же что-то есть будет, дети вот скоро проснутся, а у хозяйки запасы ёк, и в магазин сейчас не сходишь.
Собравшись, Надежда постояла несколько мгновений в прихожей, потом перекрестилась и вышла в подъезд.
Вернулась она минут через двадцать с какими-то сумками. В одной были продукты, в другой завернутые в платки и ткани вещи, какие-то документы и безделушки, какие она посчитала нужным сберечь и сохранить.
Дети все так же спали на широкой панцирной кровати Анны Сергеевны, сама же хозяйка, встретив подругу, взяла табуретку, оказавшуюся вдруг в комнате, и понесла ее на место - на кухню.
На этом табурете все время, пока Лыткина ходила домой, Анна Сергеевна сидела перед иконой, висящей в углу, и молилась. Вообще-то, перед иконами стоят либо на ногах, либо на коленях, но у Анны Сергеевны на этот счет с Богом был давний договор. Ведь Господь знал, как давно у нее болят натруженные ноги, и она не может ни долго ходить, ни долго стоять на ногах, а тем более, на коленях. Бог знает про все ее болезни, и он никогда не возражал против того, чтобы она молилась, сидя на скамеечке...
С продуктами женщины перешли на кухню и, вполголоса разговаривая, принялись решать, что готовить на обед.
5
