— Ваш парень, — Эрнест кивнул на дверь реанимационной. — Ему совсем туго. Присмотрите за ним, чтобы он не натворил чего… Попытайтесь присмотреть.
Хирург кивнул нам и зашёл обратно. Мы снова уставились на дверь в ожидании.
Крис вышел минут через десять. Он ни на кого не смотрел и не встречался взглядом, голова была низко опущена. Он ничего не сказал. Мы тоже молчали.
— Наши соболезнования, Крис, — тихо сказал Люк. Тот не отреагировал. Кажется, он вообще ничего не слышал.
Я мягко опустила руку ему на плечо, но он дёрнулся, как будто до него дотронулись раскалённым железом. Парень взглянул на меня сверху-вниз, да с такой ненавистью, что меня бросило в дрожь.
— Не смей трогать меня руками! — рявкнул Кристиан. — Это всё ты! Это твоя вина!
— Что… Что ты такое говоришь? — отшатнулась я.
Разумеется, я понимала, о чём он. Я знала, что он был прав. Но я что мне ещё оставалось сказать? «Прости, что прикончила твоего папашу»?
Парень в бешенстве смахнул с ближайшего подоконника вазу с цветами. Та с грохотом разбилась, ударившись о пол. Я мельком опустила взгляд. Лужа воды, растекающаяся по полу. Рыжие лилии вместе с осколками тонкого синего стекла. На секунду мне пришла в голову осознание — Крис ведь прямо как эти несчастные цветы, на грязном полу, в обломках собственного кувшина.
— Ты! Ты, со своим дурацким ножом!
Металлический больничный стул взмыл в воздух и с треском впечатался в гипсокартонную стену, пробив её тяжелыми ножками.
— Что ты творишь, Кристиан? Очнись! — закричала Алекса, но тот проигнорировал её, продолжая сверлить меня ненавистным взглядом.
— Рика, пойдём, — прошептал Вольт на ухо. — Он не в себе.
Из-за угла вылетели двое охранников и кинулись к Кристиану. Один из них вывернул ему руку назад, второй удерживал за плечи, но парень словно не обращал на это внимания.
— Если бы ты его не ранила, он бы был жив! — прорычал он.
Мне словно оплеуху отвесили. Я почувствовала, как закружилась голова, земля начала уходить из-под ног. Мне с трудом удавалось удерживать равновесие. А я всё не могла оторвать взгляд от глаз Кристиана — чёрных, будто бы совсем без радужки, полных ненависти. Я сделала было шаг к Крису, но чьи-то руки резко дёрнули меня назад.
— Если бы она его не ранила, то ты бы умер, кретин! — рявкнул Вольт и, снова придержав за плечи, потащил к выходу.
— Готовьте успокоительное! — закричал один из охранников. — Позовите медсестру!
Близнецы понеслись к лестнице, по направлению к сестринской комнате. Хоть бы они поторопились, ну пожалуйста…
А Кристиан метался, подобно дикому животному. Он рычал, выл, пинался и пытался боднуть обидчиков головой.
В через минуту в зал влетела медсестра с шприцов в руках, а затем Вольт выволок меня из помещения. Криса куда-то уводили. Кажется, снова за дверь реанимации.
— Рика, забудь, что он говорил. Это неправда. Он просто в шоке, — стал уверять меня парень. — Забудь, не обращай внимания. Не смей себя винить! Если кто-то и виноват в этом, то точно не ты!
Я покачала головой и грустно взглянула на Вольта:
— Ничего не говори. Просто оставь меня. Мне нужно побыть одной.
* * *
За окном уже темнело, на безоблачном небе появлялись первые звёзды. Зимнее небо — невероятная и прекрасная картина, зрелищем которой, порою, можно наслаждаться целыми часами. Но сейчас мне было отнюдь не до этого.
Тусклые лампы слабо освещали небольшой больничный кафетерий. Они, скорее, нужны были здесь только для виду, для галочки, так сказать — особого толку от них не было. Может, какую-то часть освещения они всё же давали, но в помещении всё равно царил полумрак.
Передо мной стоял наполовину опустошённый стакан воды. Пить всё же не хотелось — в горло ничего не лезло.
Я смотрела в окно, подперев щеку рукой. За окном простирался лес — высокие сосны вздымались в небо, будто бы слегка царапая небесный купол своими острыми верхушками. Кажется, больница совмещалась с каким-то лечебным санаторием. Оно и хорошо — чуть за городом, на природе, а вокруг — лес. Трасса, хоть и была, но не особенно заметная — машины по ней ездили редко, поскольку больница находилась чуть в отдалении от основной дороги.
Вольт сидел в кресле напротив и дремал. По крайней мере, так казалось. Он вполне свободно сидел в кресле, голова была немного запрокинута, веки прикрыты, руки чуть подрагивали. Я прекрасно его понимала. Мы все натерпелись за этот день.
Близнецы уехали уже давно, а я потеряла счёт времени. Сколько я тут провела? Сколько часов?
У меня не осталось сил абсолютно ни на что — казалось, я не в состоянии произнести хоть слово или сдвинуться с места. Теперь я только и могла, что в молчании и каком-то невиданном спокойствии созерцать вечерний лес.
Я даже не удивилась, когда за моей спиной в отражении на стекле замаячил знакомый силуэт. Не сдвинулась с места, не дрогнула, не повернулась. Я ждала.