Когда Гарри протянул карточку, толстуха принужденно улыбнулась.
«Жаль, — подумал он, — что она так опустилась».
Волосы у нее были не причесаны, шляпка старомодна, глаза усталые, с синяками, а лицо блестело от пота, как будто она только что отошла от раскаленной печки. Но женщина, кажется, была польщена тем, что Гарри ее сфотографировал, и внимательно прочитала карточку, прежде чем засунуть в сумочку.
— Подумать только, я же вас не видела, — сказала она. — Какой же у меня может быть вид.
— Совсем наоборот. Каждый выглядит естественнее, если его сфотографировать неожиданно. Снимки будут готовы завтра после полудня. Вы не обязаны покупать, но все же надеюсь, что придете на них посмотреть.
— Да, обязательно приду. Лейк-стрит, это рядом с Палас-театром?
— Совершенно верно. Первая улица налево по Кромптон-стрит.
Она еще раз поблагодарила Гарри и улыбнулась. Потом ушла, поправляя непослушные пряди светлых волос, выбившиеся из-под шляпки.
«Уф! — подумал Гарри, наматывая конец пленки на бобину, которую вытащил из аппарата, — эта фотография последняя на сегодня».
Было холодно. Он проголодался. Четыре часа работать стоя не страшно, когда фотографируешь. Но сегодня весь день висели тяжелые облака, которые не смог прогнать даже восточный ледяной ветер. Люди, проходящие по Рейнджер-стрит, были не в настроении сниматься, и почти все прохожие отказались от карточек, которые им протягивал Гарри. Он сделал больше сотни фотографий и будет хорошо, если удастся продать хотя бы штук двадцать пять.
Он засунул аппарат в чехол, висевший на плече, и стал думать, чем бы ему заняться вечером. В сущности, делать было нечего. Он мог вернуться в свою двухкомнатную меблированную квартиру на Леннокс-стрит или пойти в студию очередной раз послушать, как Муни жалуется на плачевное состояние дел, или пойти почитать газету в кафе.
Он остановился на кафе. Ему нравилось бывать там. Он устраивался в уголке с кружкой пива и развлекался тем, что наблюдал за посетителями, слушал их разговоры, а то, что порой можно было услышать в кафе Уэст-Энда, было совершенно невообразимо. Ему нравилось думать об этих людях, угадывать где они живут, чем занимаются. Других развлечений у Гарри не было. Зарабатывая шесть фунтов в неделю, из которых два нужно было отдать за квартиру и завтрак, многого себе не позволишь.
Он остановился на перекрестке, пережидая красный свет. Ничто в нем не привлекало чужого внимания. Спортивный пиджак, потертые фланелевые брюки и рубашка цвета морской волны. На вид ему было лет двадцать пять. Именно столько и было ему на самом деле.
Лицо загорелое, как у всякого человека, проводящего много времени на свежем воздухе, серые приветливые глаза и большой рот с чувственными губами, каштановые, слегка вьющиеся, коротко подстриженные волосы.
Его можно было принять за студента. И люди, которых он фотографировал, с сожалением думали, как мог такой парень опуститься до того, что стал уличным фотографом.
Вереница автомобилей остановилась, и Гарри пересек Рейнджер-стрит и пошел по Гласхаус-стрит, где купил вечерние газеты. Дальше он пошел гораздо медленнее, просматривая последнюю страницу газеты, не обращая внимания на «угрозу новой войны», так же, как и на «углубление социальных конфликтов». Его внимание привлекла кража, и он с увлечением принялся читать отчет об этом деле, который занимал почти две страницы.
Продолжая читать, фотограф вошел в кафе на Бревер-стрит. Ему нравилось бывать здесь. Атмосфера была приятной, пиво — замечательным. По всей вероятности, лучшим в Лондоне. Он заказал кружку пива, подтянул табурет и уселся, не прекращая чтения.
«Парнишка, вероятно, не выкрутится, — подумал он. — Никакое жюри ему не поверит. Даже ребенок не поверит».
Гарри прочитал отчет до конца и протянул руку к бокалу. Пиво приятно освежило рот. Он с удовольствием потянулся и вытянул ноги.
Бар был набит битком. На фоне ровного, непрерывного шума голосов, выделялись звуки кассовых аппаратов, стуки кружек по прилавку и шарканье ног по полу.
Гарри сложил газету, облокотился о стенку, накренившись на табурете, и принялся наблюдать за посетителями.
Трое мужчин в черных шляпах и темных пальто потягивали пиво и тихо переговаривались между собой. Каждый вечер в одно и то же время они были здесь. Загадочные типы. Никогда Гарри не удавалось услышать ни одного слова из их беседы. И он не имел ни малейшего представления, кто они и чем занимаются.
За соседним столом сидел мужчина с серым помятым лицом, рядом с крикливо одетой женщиной явно не первой молодости. Перед ними стояли стаканы с бордо.
О них Гарри кое-что знал. Мужчина был управляющим здания на Рейнджер-стрит, в котором располагались конторы, страдал от язвы и, кажется, нуждался в серьезном лечении. Его спутница все время пыталась поднять ему моральный дух, но, по всей видимости, ей это плохо удавалось.
