В этот момент из-за угла печки показалось сначала одно рваное поросячье ухо, затем хитрый черный глаз, потом свесился уголок второго уха. Жарков подмигнул поросенку. Маленький гаденыш истолковал это по-своему – он метнулся через прихожую прямо к фанерному чемодану и вцепился зубами в металлическую клепку на ручке.
– Чуберлен! Ах ты, зараза! – Баба Дуня оглянулась посмотреть, что привлекло внимание жильца, всплеснула полными руками. Поросенок пронзительно взвизгнул, опрокинул чемодан и сбежал, унося в зубах откушенную клепку. Только маленький розовый пятачок с черным пятнышком раз или два показался из-под кухонной занавески.
– Отдай, паскудник, Нота Чуберленская, только не заглатывай. – Баба Дуся бросилась отнимать у поросенка железку, но Жарков успел раньше, разжал свиненку челюсти и вытащил добычу из мелких желтых клычков Чуберлена. Поросенок верещал, как пароходный ревун. Но, оставшись без трофея, обиженно замолк, повис на ладони Алексея.
– Ну что, вредитель, вот наш ответ Чемберлену, – поднеся поросенка к лицу, наставительно проговорил Жарков. Поросенок презрительно дернул рваным ухом и сердито хрюкнул.
– Сладу с ним нет. Всем поросятам уши искусал, – укоризненно глядя на поросенка, попыталась оправдать маленького негодяя баба Дуся. Но мелькнувшая в светлых, выцветших глазах улыбка выдала ее с головой и жильцу, и малолетнему преступнику Чуберлену. – Приходится иногда домой забирать. Но когда один, он тихий, мешать не станет.
Баба Дуся попыталась воткнуть на место клепку, чемодан скрипнул. Поросенок скромно и покорно висел на руке зоотехника. Но, сообразив, что хозяйка больше не сердится, завозился, пытаясь спрыгнуть на пол. Жарков наклонился и отпустил задержанного.
– Не беспокойтесь, Евдокия Марковна, мы с Чуберленом быстро найдем общий язык. Только ящик вы ему маловат поставили. Не сбежал бы.
– Куда он дальше сеней денется, – улыбнулась баба Дуся, ловко подхватив кружащего под ногами поросенка и возвратив в изгрызенный по краям деревянный ящик. – А через день-другой обратно отнесу. Пусть поросята от этого разбойника отдохнут.
– Ничего, что беспокойный. Вырастет, хорошим кабанчиком будет. Но вы не тревожьтесь, Евдокия Марковна, у вас уже есть один беспокойный постоялец. Я поспокойней. И за постой, и за постель заплачу, сколько спросите.
– Уж все обговорено с Саввой Кондратьичем, – отмахнулась баба Дуня, – все приготовлю. Сейчас уж прости, Алексей Степанович, к свиньям побегу. А как вернусь, все и устрою. Я там на столе все поставила. Как поешь, посуду на залавок поставь. А я приду, все приберу.
Баба Дуся еще покрутилась на кухне, нарезала толстыми ломтями хлеба, показала, где взять соленого хрену. Высунувшись в окно, махнула рукой в сторону грядок с луком и чесноком, которые отведены были в еду, а не в зиму. И, повязав голову другим платком, ушла.
В доме стало тихо. Только тикали ходики на стене да всхрюкивал в коробе Чуберлен.
Алексей пообедал, чувствуя, как тяжелеют веки, отнес посуду за занавеску. Присел на стул и, едва опустил голову на руки, тотчас заснул. Сон навалился тяжелый и жаркий, как медвежья вежливость председателя. В нем был старый почтарь, раскаленное поле и маленькие фигурки работников по пояс в выгоревшей траве.
Жарков шел к ним через поле. Редкие высокие свечки переросшего щавеля цеплялись за полы и попадались под руку. Алексей дернул рукой, убирая с дороги щавелевые плетки. Что-то хрюкнуло. И что есть силы вцепилось в палец зоотехника. Алексей Степанович тотчас проснулся, перепуганный со сна, резко вскочил, и Чуберлен, который все это время занимался тем, что отгрызал пуговицы с пиджака спящего зоотехника, кубарем полетел на пол.
В зубах свиненка блеснул зеленой эмалью значок училища. Поросенок припустил к двери. Жарков, ругаясь, схватился за лацкан, с ужасом понимая, что неугомонная свинья уволокла поплавок. И бросился вслед за вором, который забился в угол двери и усердно жевал добычу, понимая, что ее вот-вот отнимут точно так же, как и клепку от чемодана.
– Попался, паскудник, – сурово проговорил Алексей, приближаясь к поросенку. – Дальше двери не убежишь.
Чуберлен запутался в копытцах и сел, прижавшись в угол задом. Алексей схватил визжащего разбойника и принялся разжимать ему челюсти, надеясь, что поплавок с позолоченными колосьями не сильно пострадал от поросячьих зубов. Чуберен дергался в его руках и наконец, понимая, что со значком придется расстаться, выплюнул свою драгоценность и в то же мгновение снова тяпнул за руку жадину-зоотехника.
Алексей выпустил вредную скотинку и потянулся за значком. И в эту самую минуту дверь отворилась, и значок прыгнул прямо под сапоги вошедшему. Подлый порося снова завладел добычей.
– Савва Кондратьич послал узнать, – начал Гришуня, но не успел договорить. Ему в ноги кинулся малюсенький поросенок, а за ним, ругаясь, новый зоотехник, который тотчас растянулся на пороге, вскочил и побежал вслед за нашкодившей свиньей.
