– Вообще-то очень хорошо знаком. Я знаю, ты хочешь попасть в аббатство и завершить его разрушение, поэтому просто дай этим беднягам пройти, и мы не будем тебя больше задерживать.
– Ты совсем спятил? Я же сказал…
– Да, да. «Выбери половину». Только думаю, я предпочту, чтобы выбор сделал ты.
Он покачал головой, заметно разочарованный моей уловкой:
– Думаешь, я не выполню свой долг? Келлен, я лично казню всех до единого, если понадобится.
– Для того, чтобы не выглядеть слабым перед своими магами?
– Чтобы показать, что повелениям Верховного Мага будут подчиняться! Проклятье, парень, неужели ты не понимаешь простейших принципов лидерства?
– О, я прекрасно их понимаю. Как только ты отдашь приказ, важно, чтобы все видели, что он выполнен. Например, тот приказ, который запрещает твоей дочери вступать в отряд.
Я немного подался вперед, хотя в этом не было необходимости, учитывая, как далеко от нас стояли остальные.
– Надеюсь, ты влюбленно не глазел на Эссу-джин, когда вы с ней шли по мосту, отец, потому что это было бы совершенно постыдно.
– Не…
Он широко раскрыл глаза, сперва от удивления, потом от отчаяния, к которому явно не привык и на которое, признаюсь, забавно было смотреть.
– Выбирай, Ке-хеопс. Так или иначе, твои войска увидят, как одно из твоих железных повелений слегка погнулось. Либо из сострадания к невинным, либо потому, что ты даже не можешь распознать собственную дочь, когда она маскируется под летающую катастрофу моды в уродливом синем платье.
Его челюсти сжались, и усилие, которое ему стоило не обернуться и не посмотреть на девушку в синем, было заметно болезненным.
– Ты бы использовал против меня собственную сестру?
Было трудно над этим не засмеяться, но я справился, главным образом потому, что вопрос действительно меня опечалил.
– Разве не так мы поступаем, ты и я?
Двенадцать очень злых магов отступили в сторону, чтобы орда злобных Черных Теней (так им наверняка казалось) могла сбежать через мост, которые построили эти же маги, рискуя жизнью и магией с единственной целью – уничтожить племя Черных Теней раз и навсегда. Конечно, для всех, кто не обезумел от жажды крови и не был опьянен собственной важностью, прошедшие мимо были испуганными людьми, вынужденными покинуть единственное место, обещавшее им безопасность, – в обмен на неопределенное будущее на континенте, откуда они и сбежали, чтобы добраться сюда.
– Без аббатства эта земля слишком сурова, – сказал Бателиос, стоя рядом со мной на Мосте Заклинаний. – Лучше им вернуться на континент, где они родились, и построить там новую жизнь.
– Сколько может продлиться эта жизнь? – спросил я. Тяжесть всего, что я узнал в аббатстве, сокрушала любое чувство триумфа, какое я мог бы почувствовать, убрав невинных подальше от битвы. – Даже если они убегут от своих врагов, сама Черная Тень всегда их найдет.
Бателиос покачал головой и улыбнулся:
– У тебя больше общего с Диадерой и метателями Теней, чем у меня когда-либо было, мой друг. Как и они, ты убежден, что Черная Тень – проклятье. Но что, если демоны, которых мы боимся, приходят не из некоей Тьмы, недоступной нашему контролю, а из Тьмы, которой мы позволяем заражать собственные мысли? – Он похлопал себя по груди. – Я предпочитаю верить, что Черная Тень может быть чем-то другим. Чем-то хорошим. Знаешь, почему?
– У меня странное чувство, что ты собираешься мне это рассказать.
– Твоя бабушка обручила тебя с Тенью, перечеркнув будущее, на которое ты надеялся. Тем не менее, взгляни, – он показал на семьи, – ты стал единственным человеком, сумевшим спасти всех этих людей.
Его взгляд обратился к извилистым черным отметинам вокруг моего левого глаза.
– Диадера была прав. Они действительно похожи на замки.
– Да, только я даже не знаю, как они работают, и понятия не имею, почему моя бабушка обручила меня с Тенью.
Он сжал мое плечо.
– Увлекательная загадка. Можно подумать, настоящий энигматист решит, что однажды обязан ее разгадать.
Тогда я улыбнулся – не потому, что разделял его оптимизм, который был, по любым меркам, совершенно абсурдным, а скорее из-за того, как он говорил, каким знакомым это было… И даже сейчас я невольно почувствовал себя умным, потому что, наконец, все понял:
– Ты собираешься пойти с ними? – спросил я.
Он кивнул:
– Я… Знаю многих из них. Они доверяют мне.
– Как и положено, – искренне сказал я. – Хотя, думаю, если ты планируешь возглавить их в этом исходе, они должны знать твое настоящее имя, ты согласен?
Он вопросительно посмотрел на меня:
– Мое имя?
– В то первое утро в аббатстве, после того как вы с Диадерой не дали Турнаму убить меня, ты рассказал мне историю про аргоси, которая приехала в твой северный город. Ты сказал, что умолял сделать тебя ее тейзаном, но она отказалась.
– Я сказал правду, – настаивал Батилеос. – На самом деле, Путь Устремленных В Небо Дубов отказывала мне несколько раз, но никогда не отсылала прочь, как бы долго и далеко я ни следовал за ней. А потом, после семи лет в ее компании, я кое-что понял.
