Жители деревни все еще наблюдали за нами. Я понятия не имел, кто они такие и понимают ли они хоть слово из того, что сказал Бателиос. Это было неважно. Один за другим они сделали знак правой рукой, прикоснувшись кончиками пальцев сперва к своим губам, потом – к голове. Пара малышей, похоже, не совсем ухватили этот жест. Родители продолжали показывать им, пока они не сделали его правильно.
Тут я должен был что-то почувствовать. Может, жгучую гордость? Теплое сияние, происходящее из понимания, что в кои-то веки я что-то сделал правильно? Но я не мог наслаждаться ничем подобным. Я все время думал, как бы мне хотелось, чтобы Фериус была здесь и увидела, что на один короткий миг я приблизился к тому, чтобы быть настоящим аргоси.
– Полагаю, на один день с него довольно восхищения, – сказала Диадера и подмигнула мне. – Не бери в голову, Келлен. А то у тебя становится такое забавное лицо.
С моих губ сорвался смех:
– Заткнись, Рейчис.
Я не собирался так говорить. Насмешка Диадеры настолько сильно напомнила мне о белкокоте, что на мгновение я… Я забыл. И, забыв, перестал напоминать себе не чувствовать его отсутствия.
Диадера посмотрела на меня, склонив голову к плечу:
– Рейчис?
Ее не было там, когда Турнам и Бателиос нашли меня в пустыне. Она не знала, о чем я говорю. «Рейчис» – было просто имя, которое произнес Бателиос там, в аббатстве.
Мне нужно было сказать что-нибудь умное… Найти способ сменить тему и дать себе время, чтобы снова возвести стены, пока не стало слишком поздно. Но я не смог этого сделать. Как я ни пытался сдержаться, мои следующие слова прерывались рыданиями:
– Он был белкокотом. Моим деловым… Моим другом, черт побери. Я думаю… Думаю, он мертв.
Любой нормальный человек – особенно только что смотревший в лицо смерти от рук безумного мага – смеялся бы до упаду или, по крайней мере, велел бы мне не раскисать, но Диадера взяла меня за руку:
– Мне жаль, Келлен. Хочешь рассказать мне о нем?
– Нет. Я хочу…
Я оттолкнул Бателиоса, чтобы отодвинуться от Диадеры. Я не мог вынести, что она видит меня таким. Жители деревни тоже наблюдали за мной и наверняка гадали, почему тот, кто победил мага с Черной Тенью, теперь плачет, как заблудившийся ребенок.
– Мне нужно найти Рейчиса. Это моя работа. Именно так и должно быть между нами. – Во мне вскипела ярость. – Вместо этого я очутился в дурацком аббатстве, а потом пошел сюда, думая, что могу сбежать, чтобы найти его. Но я, наверное, все еще за сотни миль от того места, где он умер! И даже если бы я смог вернуться к Золотому Проходу, мне никогда не отыскать его в пустыне.
– Кто так сказал? – спросил низкий голос.
Я повернулся и увидел, что Бателиос стоит за Диадерой, а вместе с ним – все остальные метатели Теней.
– Аббату, может, это и не нравится, но метатели Теней идут туда, куда захотят, мальчик, – тихо, заговорщицки сказала Гхилла.
Малыш Азир спросил Бателиоса:
– Ты можешь наплакать мне путь, чтобы я последовал по нему?
Здоровяк кивнул:
– Я найду дорогу.
– Ну? – спросила меня Диадера. – Как насчет того, чтобы выследить твоего белкокота?
Искренность ее улыбки и блеск в ее глазах застали меня врасплох. Я был на волосок от того, чтобы бросить их всех, а сейчас… Я выяснил достаточно об аббатстве и его правилах, чтобы знать: ради меня они подвергнут себя риску. Аббат изображал добряка, но я сомневался, что под его улыбками и шутками есть что-то еще, кроме железа и стали. Если он узнает…
– Я должен сделать это сам, – сказал я наконец.
Турнам, который до сих пор был для меня лишь занозой в заднице, положил руку мне на плечо.
– Перестань быть мучеником, облачный мальчик. – И уже мягче, без иронии и сарказма, сказал: – Теперь ты один из нас, Келлен. Мы идем туда, куда идешь ты.
– Ты по-настоящему плачешь? – спросил я Бателиоса. – Или это просто так называется, потому что из твоих глаз сочится Черная Тень?
Мы с ним стояли на коленях, лицом друг к другу. Солнце опустилось за деревья, жители деревни ушли хоронить своих мертвых и расходились по домам, чтобы оплакивать их. Мне было холодно, я с трудом сдерживал дрожь. Диадера и остальные, как и я, ждали ответа Бателиоса.
– И то, и другое, – ответил он. – Тени появляются из моих глаз, но я должен заплакать, чтобы их вызвать.
– Значит, тебе придется…
– Легче, если ты не говоришь. Сосредоточься на мыслях о белкокоте.
– Хорошо. Извини.
Я взглянул на остальных, ожидая, что все они надо мной смеются.
Они не смеялись. Только Турнам ухмыльнулся, доказав, что хотя он, возможно, и на моей стороне – более или менее – но все еще высокомерный засранец.
– А им обязательно здесь быть, чтобы…
– Расскажи мне о своем друге, – сказал Бателиос. – Каким он был?
– Я думал, ты хочешь, чтобы я заткнулся и сосредоточился на моих мыслях.
– Это до того, как я понял, что ты неспособен молчать. Закрой глаза и расскажи мне о Рейчисе. Охарактеризуйте его сущность единственным словом.
