– Ты блефуешь, – сказала Диадера. – Я бы знала, если бы ты что-нибудь туда положила.
– Тогда давай, натрави на меня этих мерзких жуков, которые повсюду за тобой следуют.
Диадера попыталась не попасться на удочку, но спустя несколько секунд полезла в карман своего длинного кожаного пальто. Ее рука высунулась обратно с маленьким металлическим предметом, похожим на миниатюрного паука. Она попыталась его стряхнуть, но Нифения прошептала под нос одно слово, и крошечные металлические лапки внезапно приклеились к ладони Диадеры.
– Я бы оставила все как есть, – предупредила Нифения. – Как только лапки потеряют контакт с твоей кожей или я скажу слово, ты почувствуешь легкий укол. После этого дела твои будут плохи.
Гхилла двинулась к Нифении, открыв рот, метки Черной Тени, заполняя ее горло, готовы были выплеснуть удушающий туман.
– Не стоило связываться с моей девочкой, джен-те…
Нифения свистнула, и из затылка Гхиллы внезапно раздался вопль. Девочка отчаянно вцепилась в собственные волосы, пытаясь понять, откуда он раздается.
– Я не стала бы этого делать, – сказала Ниф. Затем повернулась к остальным. – Слушайте внимательно, придурки. Я – изгнанная джен-теп, творец амулетов без клана, и у меня крайне мало друзей. Я – хорошенькая девушка с ценным талантом, что превращает меня в самую притягательную мишень на всем континенте. Я расправилась со множеством подонков, которые думали, что могут воспользоваться этим. Поэтому, если кто-то из вас хочет сделать свой ход, обещаю – скоро вы узнаете, почему никто другой не преуспел.
– Ты подсунула нам амулеты? – спросил Азир.
Судя по его виду, он был искренне обижен.
– Ничего такого, что причинит тебе боль или что ты когда-нибудь заметишь, – ответила Нифения. – Если только ты не оставишь мне выбора.
Она повернулась ко мне:
– Пошли, Келлен. Нам пора убираться отсюда.
– Что? Я не могу! Я же говорил тебе, в аббатстве дети!
Она пожала плечами.
– А я тебе уже сказала – если бы ты действительно заботился об этих детях, ты бы убрал их к дьяволу из того ужасного места. Что касается этих Черных Теней, которые тебя очаровали, – она махнула рукой в сторону Диадеры и других, – я подложила им амулеты, чтобы каждый выпустил свое заклинание, как только я буду в миле от них. Если же они отправятся меня искать… Ну, если мне придется выбирать между кучкой Черных Теней и собственным народом, это вообще не выбор.
– Типичная джен-теп, – сказала Диадера, хотя я заметил, что она не подходит ближе.
– Что с тобой случилось, Ниф? – спросил я.
Она не ответила, и я подумал, что, возможно, упустил очевидное: прошло шесть месяцев с тех пор, как я видел ее в последний раз. Это может показаться небольшим сроком, но каждый шаг на длинной, тяжелой дороге изгоя тебя меняет. Жизнь в изгнании сделала Нифению бессердечной?
«Нет, – понял я. – Она сделала ее очень умной. И хитрой».
– Я думал, ты другая, – сказал я. – Твой дядя плохо с тобой обращался. Твои родные братья отняли по два пальца на каждой твоей руке, и вот, пожалуйста – ты все равно повторяешь зазубренные предрассудки джен-теп насчет того, что жизнь Черной Тени не стоит защищать.
Она уставилась на меня, сузив глаза. Я никогда не встречался с дядей Нифении, но точно знал, что у нее нет братьев, поэтому ее следующий шаг, даст мне понять, что происходит.
– И это говорит парень, который оставил свою сестру без сознания на полпути к вершине горы.
«Хорошо, значит, мы в деле».
– Честно говоря, только на четверть пути к вершине, на восточном склоне, поэтому там будет много солнца, если она все еще останется там несколько часов спустя.
Разобравшись с этим вопросом, я постучал пальцем по отметинам вокруг своего левого глаза.
– Окажешь ли ты мне такую же любезность, когда они станут слишком большими и ты решишь, что мою душу не стоит спасать?
– Я надеялась, что мы сможем найти для тебя лекарство, Келлен. Пока не станет слишком поздно.
Нифения сняла с плеча сумку с Рейчисом и положила на землю между нами, а потом попятилась к деревьям. Айшек встал и засеменил рядом с ней.
– Думаю, было слишком поздно еще до того, как я тебя встретила.
Я оставил за ней последнее слово. Когда она исчезла, я поднял сумку и проверил белкокота. Он все еще спал, но его мех уже не был таким скользким от пота, как раньше.
«Держись, дружище. Еще один день этого безумия, и я обещаю, мы организуем тебе хорошую ванну и воз сдобного печенья».
Турнам подошел и встал рядом со мной.
– Большое спасибо, что представил нам свою подругу, Келлен. Она очень помогла.
– Она джен-теп, – сказала Сутарей. – Ты не больше можешь просить ее, чтобы она симпатизировала Черной Тени, чем просить мать сочувствовать змее, которую она найдет в спальне своего ребенка.
– О? – сказал Турнам. – Ты тоже одна из них. Вот кем ты нас считаешь? Монстрами?
Сутарей закрыла глаза, черные метки на ее веках походили на входы в темные, пустые туннели.
– Вот кем я себя считаю.
– Значит, так это работает, мальчик? – спросила Гхилла.
Я снял пальто.
– Ты ведь понимаешь, что ты здесь младше всех, кроме Азира?
Она ухмыльнулась:
