Молодая женщина по-прежнему выглядела взволнованной, движения её оставались неестественно порывистыми, в глазах вспыхивали огоньки пережитого страха. Впрочем, за полчаса пребывания в прокуренном кабинете дознавателя у неё хотя бы перестали вздрагивать руки...
Молодая женщина по-прежнему выглядела взволнованной, движения её оставались неестественно порывистыми, в глазах вспыхивали огоньки пережитого страха. Впрочем, за полчаса пребывания в прокуренном кабинете дознавателя у неё хотя бы перестали вздрагивать руки – и на том спасибо. Старший лейтенант полиции Сергей Краснобаев только что получил краткое досье на свою собеседницу и убедился, что принял верное решение не выдворять эту женщину из управления, а выслушать её повторно и записать показания. Всё-таки племянница областного министра образования, не какая-нибудь кассирша из фастфуда с поехавшей крышей от несоответствия между личными амбициями и прозой жизни. Но то, что говорила гражданка Светлана Фокина, плохо умещалось в голове у Краснобаева – это было слишком похоже то ли на фантастические рассказы, последний из которых он прочёл классе в девятом, то ли на эпизоды странного сериала, каковой он краем глаза смотрел по ящику в девяностые. История была нереальной. Реальной была красивая брюнетка двадцати шести лет, проживающая в элитной «двушке» в тихом центре, владелица кремового «Инфинити» FX-35, который сейчас сгружали с эвакуатора на спецстоянке. Машина, судя по всему, пострадала сильнее, чем её хозяйка, во всяком случае, внешне. Хотя ездить сможет. Краснобаев отложил запись осмотра автомобиля на край стола и принялся за заключение судмедэксперта. Сразу же нахмурился. Потому что некоторые моменты из рассказа потерпевшей подтверждались, хотя бы косвенно.
– Светлана Павловна, – произнёс дознаватель, – через пять минут мы продолжим нашу беседу, я сейчас вернусь и принесу вам...
– Можете курить при мне, – махнула рукой потерпевшая. – Я тоже закурю. Больше мне ничего не надо, но если повторите чашку крепкого чая, будет отлично.
Полицейский включил чайник, прикурил сам и передал зажигалку собеседнице. В этот момент на высоких тонах запищал вызов древнего телефона. От свистящего звука зуммера Светлана даже слегка подпрыгнула, едва не выронив сигарету. На быстрый взгляд полицейского она ответила:
– Эти звуки... Они так похожи на то, когда...
И замолчала.
Полицейский бросил в чашку пакетик с заваркой, залил его кипятком и пододвинул чай ближе к сидящей напротив. Та с благодарностью кивнула.
– Пусть немного остынет, я не могу пить такой горячий.
– Хорошо. Теперь, пожалуйста, расскажите ещё раз с самого начала, как всё было.
• • •
Знай Света Фокина, как сложатся дальнейшие обстоятельства, она ни за какие коврижки не поехала бы тем вечером за город. Даже если эти «коврижки» представляют собой лишь вчера привезённый из Испании хамон и прочие деликатесы, с недавних пор доступные только выездным по Шенгену, а оттого более желанные, ибо «быдлу» теперь подобная роскошь по справедливости не полагалась. Но рыжая Тома настаивала. К тому же намекала на то, что Миша приедет не один, а со своим деловым приятелем из Берлина, поджарым турком-полукровкой. И этот аргумент решил дело... После развода с заворовавшимся толстопузом, которому каждую ночь снились кошмары с участием СК или ФСБ, Света практически лишилась секса. Впрочем, с мужем (особенно в последние месяцы) и секс-то был никакой. Но ничего удивительного – любой, кто неохотно делится, рано или поздно начнёт кричать по ночам и страдать эректильной дисфункцией. Муж из жадности упрямо предпочитал ни с кем не делиться и наслаждаться ночными кошмарами... Так что в итоге Света очень удачно расположилась в записанной на неё двухкомнатной квартире с видом на парк и оставила себе записанного на неё же «Финика», обладающего благородным львиным рыканьем мощного мотора. Дядя под давлением мамы без особого энтузиазма, но твёрдо пообещал пристроить её в какой-то отдел министерства, занимающийся муниципальными школами, в котором ничего и делать не надо было... Жизнь складывалась неплохо, хотя и скучновато. Так что лёгкое развлечение, затеянное Томой у себя в коттедже (к слову, тоже отжатом при разводе), оказалось весьма «в жилу».
