Его голос задрожал, и я понял, что разговор повернул в куда более личное русло, чем я ожидал. Но я не скажу, что это было плохо, ведь именно здесь и крылся весь его конфликт — в матери. Если с ней что-то случилось… То это, скорее всего, и стало тем самым, что ослабило Андреаса.
Следующие слова вылетели у меня из рта быстрее, чем я успел подумать:
— Конечно, ведь нет ничего более благородного, чем шантажировать больной женщиной. Надо бы ему медаль вручить — «За творческий подход к тонким манипуляциям»
Черт с тобой золотая рыбка, руки сами потянулись к лицу и стали тереть переносицу:
— Что с твоей матерью? — спросил я, стараясь говорить тактично.
Андреас замялся, но, в конце концов, решился сказать:
— Она… В лечебнице. У нее раскололось сознание после одного из… Ну, ты понимаешь. Я пытался найти способы помочь ей, но… Это безнадежно. Гиллерт сказал, что знает, как ее излечить. Если я соглашусь, он… Обещал помочь.
Я вздохнул, стараясь переварить услышанное. Теперь многое стало понятно: и его растерянность, и слабость, и та никудышная пародия на спарринг.
— Ты хочешь согласиться? — спросил я прямо.
— А что мне остается? — взорвался он яро, — Это моя мать, Аберфорт! Я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как она умирает! Если он действительно может помочь…
В глубине души я понимал его. Человек в отчаянье готов на все, чтобы обрести надежду. Но также знал, что Гиллерту нельзя доверять.
— Послушай, — сказал я, глядя прямо ему в глаза. — Я вылечу твою мать. Но ты должен пообещать, нет, поклясться, что не будешь иметь с ним дела. Ни с ним, ни с его прихлебателями.
Андреас посмотрел на меня, его лицо перекошено в сомнении и надежде одновременно. Наконец, он кивнул:
— Хорошо, — тихо сказал он. — Только прошу… Не обнадеживая меня зазря.
— Все будет хорошо, волноваться не о чем, — сказал я уверенно, чувствуя легкое облегчение.
Выходя на очередную прогулку в сторону запретного леса, что стал одним из самых популярный для меня мест в последнее время наряду с кабинетом, где я занимался своими магическими изысканиями, я вдруг услышал знакомый голос. То был голосом Арианы, что кричала намного громче, чем я когда-либо слышал, и это уже было достаточным поводом для моего волнения, чтобы не раздумывая сорваться в ту сторону, откуда исходил ее голос.
Мне хватило около десяти секунд, чтобы прибыть на место ссоры, где я застал совсем неприятных моему глазу персонажей.
Ариану, Альбуса и… Гиллерта.
[Несколько минутами ранее, вблизи запретного леса]
— Ты вообще думаешь своей головой, Альбус⁈ Как ты можешь… Да как ты вообще посмел… Ты… Ты… Настолько глуп? — на повышенных тонах, почти срываясь на крик, говорила Ариана. У нее перехватывало дыхание, грудная клетка то вздымалась, то опускалась, а лицо постепенно краснело.
Стояла гнетущая атмосфера; поодаль стоял Гиллерт, с интересом рассматривая ссору между братом и сестрой, то и делая, лишь загадочно улыбаясь.
Альбус нахмурился:
— Не твоего ума дела. Твоего мнения я не спрашивал, это только мое решение и никто, слышишь меня, неверная сестра, никто не смеет мне говорить о том, что я глуп, — сказал он грубым голосом, не терпящим восклицаний.
— Ты напышенный боггарт, что никогда не думал ни о ком, кроме себя любимого. Вечно ты только и делаешь, что витаешь в облаках, в своих мечтания, воображая невесть что. А кто ты есть на самом деле? — с вызовом спросила она, глядя прямо ему в глаза. — Ты — никто, вот кто ты. Обычный мальчишка, что на самом деле не ведает, что творит.
— Заткнись! — воскликнул Альбус, сделав резкое движение рукой.
— Кто ты такой, чтобы приказывать мне? — вновь возразила Ариана. — Ты — незнакомец, что, несмотря на родственные связи, разорвал их в угоду своему тщеславию и самомнению. Ты безродный мальчишка, что побежал за напыщенным индюком, что пообещал тебе горы злата. Но где же они, эти твои горы? В тебе я вижу лишь высоконравственные слова, что изнутри полны гноя. Ты не брат мне, а гнида продажная!
На мгновение воцарилась тишина, но она продлилась недолго.
Резких хлопок отозвался эхом вокруг леса, а шокированная Ариана, чьи глаза чуть не закатились от резкого удара по щеке, отказывалась принимать такой результат разговора. Где вместо слов, ее родной брат опустился до применения силы, чтобы защитить своего нового «братка».
Вдруг, тело Альбус отлетело в сторону, как пушечное ядро, но с менее благородной грацией. Аберфорт стоял на месте удара, поправляя манжеты, будто только что не отправил родного брата в свободный полёт. 'Ой, — сказал он, холодно глядя на Альбуса, — здесь кто-то был?
Альбус через силу поднялся на ноги, его тело пошатывалось и чувствовал он себя не очень. Каждое движение отдавало у него миною боли, а глаза словно сумасшедшие бегали по округе в поиске за что бы зацепиться.
— Ты в порядке Ариана?
[Аберфорт Дамблдор]
— Ты в порядке Ариана? — спросил я, осматривая ее с ног до головы. Краснеющая щека оставалась подтверждением действий Альбуса, что просто и быстро вывел меня из себя. Как этот идиот вообще посмел тронуть сестру?
