После этого отправился на вокзал встречать «литерный поезд». Вокзала как такового не было: дощатая хибара с надписью «Асмэра» – хотя надпись ни к чему, дальше рельсы обрывались. Да и рельсы игрушечные – декавилевские[51] с шириной колеи 60 см, такие же, как у французов в Джибути, видимо, планировалось когда-то запустить «международное сообщение» между Эритреей и Французским Сомали. Казаки взяли с собой пулемет, спрятав его в станционном сарайчике, и сами там засели. На перроне (то есть дощатом настиле) остались стоять я, мэр и начальник станции – пожилой эритреец в красной фуражке. Вот из-за поворота показался маленький паровозик и такие же игрушечные вагончики. Начальник станции ударил в колокол, извещая господ встречающих о прибытии экспресса из Массауа. Паровоз, обдав нас клубами пара, остановился, лязгнули сцепки вагонов и на перрон спрыгнул бравый капрал и с ним трое солдат-итальянцев, но, что интересно, без винтовок. Тут же появились, выкатив пулемет на перрон, казаки и затолкали итальянцев в здание «вокзала», предварительно обыскав.
Оставив часовых, пошли смотреть, что бог послал христолюбивому воинству. Видимо, воинство в последнее время грешило умеренно, так как послано было немало, в основном продукты: мешки с рисом и сушеными овощами, банки с консервами и коробки с пастой, то есть макаронами. Ящики с патронами для манлихеровских винтовок и последний подарок – два ящика с пулеметами Максима на трёхногом лафете. А ведь в той реальности их быть не должно! Значит, разбудили чиновников итальянского военного министерства пулеметные очереди в пустыне, посмотрим, проснутся ли российские генералы… Калибр, правда, четырехлинейный, но снаряженные ленты есть. Пошел к машинисту, в будке которого уже сидел один из казаков, и объяснил ему, чтобы «глушил мотор» – сегодня никуда не поедем, это в ответ на то, что, мол, ему приказано сегодня же в обратный путь. Объяснил, что здесь приказываю я, и за неподчинение, саботаж и порчу оборудования я его повешу вон на той пальме, даже финики обтряхивать не буду. Машиниста препроводили к итальянскому конвою, забрали их винтовки, которые они оставили в вагоне, оставили свою охрану и отправились на позиции.
Южная позиция была почти готова, поблагодарил мэра и спросил, где можно разместить пленных и куда выгрузить продукты. Он ответил, что на склады соляной компании, куда ведет боковая ветка дороги недалеко от Асмэры, а пустые пакгаузы есть на станции. Мой отряд поставит палатки недалеко от позиции, казаки уже пригнали мулов и погрузили понравившиеся им мешки и ящики, потом отправились устраивать лагерь, обещав вернуться за пулеметами.
Оказалось, что день подарков продолжается. У меня появилась резиденция – дворец бывшего губернатора Эритреи генерала Баратьери, он хоть и не в центре, но недалеко от телеграфа, имеет каменный забор, внутренний двор и сад. Часть казаков и интендантство разместим здесь. Начальником хозяйства – Артамонова и в помощь ему четырех артиллеристов (обслуживать подаренные пулеметы, установленные на крыше дома) и десяток аскеров для охраны. Если Менелик захочет здесь остановиться – милости просим, тогда найдем, что попроще.
С утра поехал к мэру и велел открыть телеграф и позвать телеграфиста – попросил передать по-итальянски, что паровоз сломался и поезд придет завтра или послезавтра. Вроде как телеграфист лишнего не передал, он тоже был предупрежден насчёт финиковой пальмы, и она была показана ему в окно. К обеду со стороны Адуа, с юга, показалась пыль: видимо, пожаловали итальянцы, прослышав, что у нас есть паста. Загнав черных пленных в пакгауз, изготовились к обороне. Через некоторое время в бинокль стал различать нестройно бредущую толпу в песочно-оливковой форме. Кое-кто, увидев окраину городка (как я узнал, Асмэра была столицей Эритреи), побежал к укреплениям, что-то крича по-итальянски. Я велел дать короткую очередь поверх голов и заорал, что город взят войсками раса Искендера и что они окружены. Предложил им сложить оружие и сдаться. Люди побежали назад, а через некоторое время от толпы отделились трое под белым флагом и направились в нашу сторону.
В окопах у меня было довольно густо «драгун», перемежаемых пулеметными гнездами с казачьим окружением, на других участках были конные патрули – в случае чего можно быстро перебросить часть войск на опасные направления. Пока опасным было это направление – моим трем тысячам бойцов противостояло не менее пяти тысяч итальянцев и кое-где были видны черные лица. Однако, глянув на подходящих парламентеров, я понял, что особой опасности они уже не представляют: серые, припорошенные пылью лица, драные мундиры, один из офицеров был ранен, и рука его, висевшая на импровизированной перевязи, была замотана какой-то окровавленной тряпкой.
