Я похвалил плов, а казаки сказали, что это Павлова благодарить надо — он прислал два мешка морковки и мешок капусты нового урожая (первого русского урожая в Эфиопии!). Казаки и так морковкой похрустели, соскучились по родному овощу после сладких фиников с апельсинами. Морковь привез караванщик из Харара, он завтра назад пойдет с частью имущества раса, так как войска Негуса возвращаются по своим квартирам. Если что отправить — он завтра с утра придет и они мне передали два письма от Маши и письмо от Павлова. К Машиному письму прилагался увесистый пакет — целая посылка. Послание от Маши я в спокойной обстановке почитаю, без лишних глаз. Вскрыл пакет от старосты Иван-ага, может, они там голодают или напали на них? Нет, все нормально, сняли первый урожай, «морква» уродилось хорошая и много, а вот капуста — мелковата, ей воды больше надо, лук и чеснок сеяли семенами, поэтому в следующий урожай снимать будут, а так растут хорошо. Так что зимовать будем с луком-чесноком и квашеной капустой (неужели они думают, что здесь снег выпадет, и не надейтесь на печи полежать, не выйдет). Дальше шло про цены на скот, что он тут дешев, но молочных коровок нет, и так далее… Написал, что рудознатцы привлекли к работам две сотни черных рабов и теперь у них золото потоком идет, уже пытались его отнять, но они отбили грабителей, перебив всю банду и теперь их больше не трогают. Кроме моих приисков, они занялись приисками раса Мэконнына, как я и просил, там тоже все переделали и они стали давать выход золота вчетверо против прежнего. Двое женились на абиссинках, решив здесь остаться навсегда, одна из жен уже непраздна. (Вот, скоро русско-абиссинские ребятишки пойдут!). Рассказал казакам новости хозяйственного Павлова, про золото не упоминал. Спросил, не надумал ли кто остаться здесь, война, вроде закончилась (в моем времени это так и было, но здесь может по-всякому пойти). Казаки засмеялись, сказали, что девок, пока шла война, не смотрели, а теперь, кто холостой, может и женится и стали подначивать холостяков и вдовых. Объяснил, что это земля теперь моя от Мэкеле до самого синего моря и если кто захочет — лучший кусок земли под станицу отрежу. Говорят, на севере здесь апельсиновые рощи, пахнет — как в райском саду. Если есть желающие, могу отправить отделение посмотреть место. Попросил пару казаков сопроводить меня до телеграфа. Телеграф, естественно, закрыт, стал стучать в двери дома мэра. Открыла испуганная служанка. Сказал, что пришел владетельный князь провинции Тигре, рас Александр.
— Ах, ваша светлость, — засуетился показавшийся из спальни в домашнем халате мэр, — прошу меня простить, одну минуту, выпейте пока кофе, пожалуйста, сделайте одолжение.
Служанка принесла кофе, появился мэр в мундире, с припудренным цветущим синяком под глазом.
Спросил, откуда синяк. Оказывается ашкеры, захотев отведать фиников, не долго думая, срубили пальму и уже принялись за вторую, как им помешал мэр.
— А ведь пальма, она десять лет растет[8], прежде чем начнет плодоносить, но солдатам это все равно… Побыстрее бы они уходили отсюда, загрязнили весь город, сломали все, что только можно сломать. А ведь какой город был, вы же помните? Вот ваши солдаты вели себя прилично, никого не трогали и за все платили деньги, жители нарадоваться не могли, а потом вы уехали в Массауа и пришли эти дикари.
Ой, простите, вы же тоже служите генералом у Менелика, — спохватился мэр.
— Ничего, господин мэр, солдаты уйдут в течение двух дней, а я останусь, я теперь владею этой провинцией и обязан о ней заботится и защищать ее.
— Да, ваша светлость, мне уже сказали, как вы уговорили Менелика не казнить несчастных тигринья, они вам так обязаны, и считают святым.
Вот только святым мне пока не доводилось быть, что же когда-то надо начинать… Спросил мэра, останется ли он в Асмэре или хочет уехать?
— Что вы, ваша светлость, куда мне уезжать, меня никто нигде больше не ждет.
— Тогда поступайте ко мне на службу, господин мэр, мне нужен хороший хозяин в городе. Завтра я вам дам сотню тигринья, чтобы наводили порядок, или лучше две?
— А можно три, ваше сиятельство, надо ведь и починить многое…
— Хорошо, берите четыре сотни, только заботьтесь о них и кормите, вернусь через пару дней, проверю. Будьте завтра в моем лагере к девяти утра, а еще лучше — предварительно отберите две сотни тех, кто у вас был в местной милиции и добавим еще две сотни.
