– Да-да ничего. Заверили нас очень молодые милиционеры и продолжили опрос.
Сергей пересказывать события не стал, только согласился, что всё именно так и было. В итоге из папочки были извлечены уже напечатанные показания, составленные, якобы с наших слов. С которыми мы ознакомились и не найдя принципиальных отклонений подписали. Едва милиционеры покинули кухню тётя прошипела.– Чьё это?
– Не знаю. Так же шёпотом ответила ей мама.
– Зато я кажется знаю. Зашипела я.
Мои родственницы вопросительно посмотрели на меня.
– Евгений , постоянно что-то варит и выпаривает,все кастрюльки маленькие к себе в комнату перетаскал.
– Да ты что. Всплеснула руками мама.-Никогда бы не подумала, такой милый молодой человек.
Я закатила глаза и позвала хозяйку. Тётя Лена которой мы предложили открыть холодильник, побледнела, узрев его содержимое. Схватив пакет и не сказав нам ни слова, широкими шагами она направилась в комнату Жени. Однако, того не оказалось на месте. Тогда наша квартиродательница обратила свой гнев на супруга. Долго ещё слышались сбивчатые , виноватые ответы дяди Коли, на тихие угрожающие обвинения его грозной супруги. Мы были уверенны, что долго Евгений здесь не продержится и его отъезд просто техническая формальность. В принципе Жизнь налаживается. Артём сидит в изоляторе, выбирая многочисленные колючки из своей тушки. Евгения тётя Лена выгонит. А Катя одна пить не должна. Значит алкопати прекратится. В приподнятом настроении от такой перспективы ,мы вернулись на рельсы размеренного отдыха. Вечером того же дня я осталась без сопровождения. В виду сильной усталости после тяжёлой ночи и не простого в плане эмоций утра. Мама захандрила и встречать закат не захотела, а тётя осталась составить ей компанию. Мне в их резком и однозначном единогласии померещился сговор,с целью навязать компанию Сергея. И хотя причин возмущаться вроде бы не было, всё же фамильное упрямство взяло вверх. От того я действовала на опережение. И в путь собралась спонтанно, быстро и решительно. Не сообщив, в каком направлении двигаюсь, лишь пообещав вернуться до вечернего поезда. А выйдя из двора, я предприняла еще одну предосторожность и свернула на одну улицу выше обычного пути. Этот маршрут ещё именуется Джинжолия-штрассе. В шутку разумеется. Улица Джинджолия любопытна своей постоянно меняющейся траекторией. Сначала она идёт вдоль железной дороги, и почти параллельна морю. Затем резко берёт почти вертикально вверх, к ближайшим горам, минуя источник делает Зигзаг и пролегает уже по горному хребту, почти до монастырских старых ворот. И заканчивается высоко в горах. Разумеется, используется она только местными. Какой турист в здравом уме, попрётся от удобной набережной, круто в горы ,да ещё и с перспективой энерго затратного спуска по неудобной тропе грешников. Так называется, мощеная старыми отполированными временем камнями, дорожка, ведущая от Новоафонского монастыря к набережной. Объяснить самой себе, зачем я предпринимаю такой утомительный вояж, в довольно жаркий Августовский вечер я не могла. Скорее всего просто чувствовала ,что остаться сейчас наедине с Сергеем чревато какими-нибудь объяснениями. Или действиями после которых имеющийся статус "кво" уже не получится восстановить.А этот " статус" меня вполне устраивал. Как любой женщине, мне конечно приятно внимание, тем более последние годы семейной жизни моей ,им не изобивали. Но, все эти курортные романы не по мне, как и вообще романы. Ну не люблю я этих душевных волнений, сердечных замираний, и долгих объяснений. По мне так самым комфортным временем, был период третьего года брака. Когда уже не думаешь о том, в каком халатике показаться перед мужем. И можно без лишних переживаний лицезреть супруга в семейных трусах. Вот, взбираясь по извилистой Джинжолия -штрассе , не имевшей никакого дорожного покрытия априоре, только каменистую насыпь из здесь же образованных горных пород. Я уговаривала сама себя. Боже мой, Викторовна, какая такая любовь ? Тебе же почти 40 лет, ещё парочку годиков и вероятны внуки. О чём ты вообще?
