Вспомнилось ей возвращение Заиры. В доме ждали приезда дочери и зятя не раньше августа. Правда, это не мешала Гушке с наступлением лета все чаще поглядывать за ворота, а не распахнутся ли они, впуская долгожданных гостеЙ. Марда они с шутливой почтительностью пропустят вперед. Теперь он безо всякой посторонней помощи может преодолеть расстояние от ворот до дома. Ясное дело, материнское сердце Гушки прежде всего потянется к дочери, но она и виду не подаст, кинется вначале навстречу Нодару, едва достанет до его упругой щеки, поцелует, попытается обойти вокруг него — мол, пусть перейдут все твои горести на меня — но он теперь не дастся. Это раньше он покорно стоял перед ней, видимо полагая, что главное — не перечить. А теперь не дается, возьмет в свои мягкие как у юной девушки, ладони ее руки и будет с улыбкой просить: «Не надо, прошу, это лишнее».
Должно быть, Заира объяснила ему, что нельзя допустить, чтобы твои горести принял на себя другой. И все равно у него все получается умело и красиво... Потом Гушка подхватит на руки тяжелого, крепко сбитого Марда. Наконец, подойдет и к дочери, поцелует, почему-то смущаясь присутствия Нодара. Но задолго до этого приметит хорошо ли, покойно ли на душе у дочери. Хотя и Заира и ее отец считают, что умеют глубоко прятать свою тревогу и людям даже невдомек об их печалях, Гушка насквозь их видит...
А тот день был не очень жаркий, несмотря на разгар лета. Накануне прошел ливень и земля была влажной, сырой, поэтому-то и дышать было тяжело, казалось, воздух разжижен и приходится его глотать как воду. Гушка подметала во дворе, то и дело утирая пот лица, когда едва слышно звякнула калитка. Она распрямила спину и на миг то ли от духоты, то ли от того, что долго работала согнувшись, почувствовала, как в глазах потемнело, словно внезапно наступили сумерки и в этом неверном свете Гушка увидела дочь. Заира шла от калитки, ведя Марда за руку, а другую руку оттягивала большая сумка. Вначале Гушка подумала, что ей показалось, но в следующее мгновение в глазах прояснилось и она отчетливо увидела и Заиру, и Марда. Она радостно ахнула, кинулась им навстречу.
И тотчас — чует все материнское сердце — поняла: стряслось неладное. Заира улыбалась ей и на тревожныЙ вопрос, не случилось ли беды, спокойно ответила, что волноваться незачем, а Гушка все не могла унять тревоги.
— Почему не дала знать, отец встретил бы. Измучилась, наверно, одна с ребенком и ношей, — упрекнула она дочь.
— Верно, устала, — сказала Заира и покраснела, будто призналась в чем-то стыдном.
— И как не устать в такую жару, с ребенком, с грузом...
— Да нет, мама, не от ноши, я налегке жить устала.
Сказала и усмехнулась.
Гушка опешила от ее усмешки, а пуще всего от непонятных слов дочери, но предпочла не допытываться, что да как.
— Почему это вы без моего Нодара приехали? — улыбнулась дочери. — Не будет вам сегодня к обеду индюшки и не надейтесь, подожду, пока мальчик приедет.
Дочь даже улыбкой не поддержала шутку матери, молча прошла на кухню.
Гушка следовала за ней с Мардом на руках, который беспокойно вертелся, пытаясь сползти на землю.
— Где отец? — спросила Заира.
— Придет скоро. Ты лучше скажи, когда Нодара ждать. Ведь он в этом году намеревался в нашей больнице поработать.
— Разве? — рассеянно удивилась Заира.
— Говорил ведь, если ничего не подвернется другого, то поработает здесь.
— Значит подвернулось другое... И, вообще какой толк всю жизнь среди больных проводить.
— Вот видишь! — сказала Гушка довольно. — Говорила же я тебе, когда ты на доктора учиться собралась, говорила, иди, Заира, в учителя. Доктором стать оно, конечно, почетно, но сама понимаешь, нелегко это в чужих болячках разбираться. Если даже кто-то из своих долго хворает и то устаешь, а уж с чужими больными дело иметь... Говорила я тебе... ты и слышать не хотела. Теперь, оказывается, мать была права. Она чаще бывает права, мать-то, чем кажется вам, молодым.
— Может так, — с несвойственной ей покорностью, согласилась Заира. — Твой зять непременно тебя поддержал бы.
— Умный, потому и согласился бы...
Заира стремительно схватила ведро с ковшиком и быстро вышла.
— Ноги помою, запылились, — сказала она с порога.
Мыла она ноги долго, старательно. Гушка вышла к ней, предложила слить воду, но она не дала.
— Когда все-таки Нодар к нам выберется? — Лучше бы он никогда к нам не выбирался, мама.
Заира рывком подняла голову. Лицо ее пылало неровным pyмянцем, будто в жару сидела у очага.
— Где же отец?
— Где, где! Изгородь вокруг поля чинит, где ему быть, председательского места еще никто не удосужился предложить.
— Я сбегаю к нему...
— Зачем? Кликни, сам придет, не привязан же он там на самом деле.
— Лучше к нему пройду! — заторопилась Заира, пряча глаза от матери.
Мард потянулся за ней, но Гушка подхватила его на руки.
— Пойдем, день мой ясный, пойдем, покажу котенка. Смотри, где он сидит, под лавочкой...
