– Мальчики, – высунула голову на балкон Маша, – давайте закругляться. А то Грише завтра в командировку, ещё успеете по лобызаться.
– Точно! – сказал он, – Нужно отоспаться, всю дорогу придётся слушать истории нашего немецкого друга. – и подмигнул мне.
– Я же могу у тебя переночевать? – спросил я, когда мы влезали обратно в кухню.
– Конечно! – с тёплой улыбкой ответил он, – Мой дом – твой дом! – он ткнул меня в грудину, – Ты же мой лучший друг, хоть и чудак! Живи сколько вздумается. Но, Марк, я все равно не понимаю…
– И не нужно.
– Ну и ладно! Дорогая, – закричал он в соседние комнаты, – Марк сегодня с нами!
– Ну и отлично! – отозвался её голос.
Они положили меня на диван в гостиной. Я лежал головой ровно там же, где с часу назад сидела жирная волосатая жопа Ульрика. Я бы посоветовал сжечь диван, подобру-поздорову. Все готовились ко сну. Гриша в пижаме и щёткой в зубах, гонял по квартире, ведя с кем-то ночной деловой разговор. Голос с трубки раздавался эхом. Наверно, это Ульрих, говорил какой я пидр, и, славу богу, Вы Григорий Владиславович цивилизованный человек. Маша сидела в их спальне. Мне хорошо открывался обзор. Голова лежала прям напротив дверей. Опершись на спинку кровати, она читала что-то у Андреева. Не сына. Она знала толк в литературе.
Сделав свои дела, Гриша подсел ко мне. Я ощутил аромат стирки от его пижамы.
– Ну что, сынок, – поднеся ладонь к моей щеке, сказал он, – засыпай, завтра всё будет хорошо. – и он укрыл меня пледом.
– Да иди ты!
– Спи, спи, сынок!
– Хорошо, херов папочка! – и уткнулся в подушку. Гриша ушёл в спальню.
Через секунду ко мне подошла Маша и поцеловала в лоб.
– Спи, малыш, завтра обещают солнце! – она повторно поцеловала, – Спи, спи, сынок!
– Вы чё, сговорились? – полусмеясь, закричал я.
– Не переживай, сынуля! – донёсся из спальни голос Гриши.
– Да идите оба в жопу!
И они рассмеялись. Маша меня напоследок поцеловала, но в этот раз не в лоб, а в губы. Причём так, что я успел засвидетельствовать привкус шампанского. И покраснев, ушла в спальню.
Свет погас. Можно спать.
